Паперть Септы Бейлора собирала нищих и калек словно стаи голодных голубей. Слышался гомон толпы, кто-то еще обсуждал изменника, казненного на ее ступенях, раня одну из «голубок» в самое сердце. Деревянный меч за ее поясом стуком задевал верхние ступени, когда ее тощая фигурка сновала туда-сюда, хватая концы безжалостно покромсанных волос.

«Ну и хорошо, — ожесточилась на волосы Арья, ее кудри вечно напоминали воронье гнездо, и мать всегда беспокоилась, что, — меньше вшей заведется.»

Нет у нее матери. У Арри, добровольца в Черный Дозор, не было ни матери, ни отца, ни сестры. Только братья. По крайней мере у нее остался брат Джон и в дозоре они наконец перестанут быть сводными. Если бы Йорен смог увезти ее из города, дурочку. Если бы на подступах не стояли солдаты Ланнистеров. Будто они не искали девочку с тонким мечом, сбежавшую, когда резали ее учителя браавосца. При мысли об учителе рана в сердце открылась и горькие слезы сами собой полезли из глаз. Девочка сильнее разозлилась.

«Что ты ноешь, глупая, разве это твою голову срубил Илин Пейн, — но чем больше она себя ругала, тем больше слез стекали соленым струйками по ее пыльному лицу, — разве ты осталась в лапах убийцы твоего отца.»

При мысли Сансе, сестре, «не вздумай, ты будущий дозорный, у тебя нет сестры, только братья» слезы потекли еще сильнее и девочке пришлось спрятаться за статуей, пригнувшись, чтобы размазать их по лицу, оставляя на щеках алые грязные царапины. Хотелось выть, хотелось разодрать себе лицо, а лучше горло, просунуть руку в глотку и вытащить это больное, саднящее сердце, выкинуть его нищим. Пусть насытятся, Арье оно все равно ни к чему — одни беды любить кого-то и не иметь возможности его защитить. Она себя-то защитить не может, дура глупая, правильно Джейни говорила, Арья-лошадка.

Но мысли о Джейни больше не вызывали в ней обычного гнева и обиды, она стала еще одним призраком, бледнее, чем самое эфемерное воспоминание: как отец и как Джори, как мама и как братья, и даже как Джон. Хоть бы Джейни успела сбежать из города вместе с отцом и рассказала, что девочки еще живы. Что не видела она узкой лошадинной головы на пике и рыжих волос тоже. Робб придет, Робб их не бросит.

Вдоволь выплакавшись, Арья приметила одинокую голубку, курлыкавшую у ноги статуи Бейлора, и недолго думая свернула ей шейку голыми руками. Продаст в харчевне за кусок хлеба и проживет еще один день, чтобы дождаться, чтобы увидеть как Робб срубит Джоффри его противную губастую голову.

А пока нужно держаться, нужно выживать и нужно… маленькие отчаянные девочки, на то и существуют, чтобы претворять безумные планы в жизнь. Перед глазами Арьи возникло подземелье. Черный кот в ее ладонях и пустые огромные глазницы Балериона. Если она выучит смену караула в блошинном конце, ее привечал кузнец, что воспитывал быка, то она сможет пробраться в замок, сможет… нет, это невозможно… сможет увести Сансу оттуда? Где она сейчас? Все еще в башне десницы? Арья от всей души надеялась на это, когда спускалась в сточную канаву, чтобы тихо, замирая на каждом шагу, как мышка, двинуться по темным коридором обратно. Туда, в логово дракона.

Вот Санса то удивится ее ободранным волосам и запаху, наверное, тоже… она ведь и конюшни не любила из-за запаха, а тут сестра пахнет хуже любой конюшни. Но ничего, она доберется до нее, она будет тихой как тень, что даже немые пташки евнуха ее не увидят, она знает какой рычаг нажать, чтобы добраться из подземелья в покои господ.

Лишь бы ее не казнили раньше, чем она преодолеет эти проклятые катакомбы, лишь бы ее не поймал Варис или Мизинец, чьи разговоры она когда-то подслушала.
Арья закрыла глаза и помолилась старым Богам, а потом взглянула на очертания церкви, припомнив молитву матери. Своей. Будь мама здесь, она пошла бы вслед за ней, Арья знала, если бы узнала она бы… простила ее за грязь… и за конюшонка.

Отредактировано Arya Stark (2024-11-09 02:22:36)