Вы когда-нибудь пытались найти кого-то в мире, где границы времени и пространства почти не имеют значения? Это похоже на бесконечное путешествие по лабиринту из параллельных реальностей, где каждый поворот может привести к неожиданной встрече или вечной утрате. Удивительно, как в этом хаосе можно обнаружить искры, создающие связь между душами, несмотря на расстояния и века.

С людьми нередко происходят события, к которым их жизнь не готовила. Странные происшествия, переворачивающие всё вверх дном. Они разносят в щепки планы и убеждения, заставляют посмотреть на мир с совершенно новой точки зрения. Чаще всего — ломают и травмируют, однако в то же время могут мотивировать начать с нуля, делают слабых личностей куда сильнее. Этих особенных событий никто никогда не ждёт, вследствие чего они и обретают эффект разорвавшейся бомбы. Их невозможно осмыслить и воспринять мгновенно: порой и жизни не хватает на то, чтобы смириться. Но если хочешь отстроить разрушенную жизнь, то выбора у тебя нет — принимай каверзные подношения судьбы. И ищи в них какой-то смысл, извлекай урок. В противном случае окажется, что мир опрокинул тебя просто так. Без цели, пользы, только потому, что он, оказывается, это мог.

Давно затупившаяся боль утраты старого друга снова распарывает душу на куски, и Джек еле сдерживает себя. Он плотно зажмуривает глаза и пытается воскресить в памяти образ Роуз Тайлер. Нет, это не любовь. О какой любви можно говорить, когда она для него как сестра, которой у него никогда не было. Но от образа, точно бы сотканного из света, отделаться не получается. Капитан помнит слишком отчётливо, как светлые волосы спадают по плечам: кажется, что они само солнце, яркое, но не слепящее, обрамляют лицо невесомыми волнами — хочется прикоснуться, почувствовать. Он помнит её улыбку, мягкую, теплее летнего дня. Помнит её, тонкую и изящную, красивее всех цветов на лугу, красивее заката, сжигающего небо оттенками красного, тающего в надвигающейся тихой поступью ночи. Время тщательно вымывает её из его памяти, и Харкнесс злится на себя за это. Фотография. У него сохранилась всего одна фотография на фоне Биг-Бэна, по которой он мог воскресить образ британки. Он отчаянно пытается вспомнить её улыбку, её смех, вспомнить её радостной, счастливой, вспомнить, как она бежала к нему навстречу, когда он вернулся в ТАРДИС… Однако единственное, что Джек вспоминает, — это её последний день.

На протяжении нескольких месяцев он продолжает мучительно вглядываться в лица проходящих мимо девушек. Она всюду ему мерещится, ее имя то и дело срывается с губ, и руки сами собой властно обхватывают и разворачивают очередную блондинку, чтобы из раза в раз разочаровываться под испуганным и удивленным взглядом прекрасных, но чужих глаз. Конечно, долго это продолжаться не может, такими темпами он  рано или поздно попадет в больницу, поэтому в конечном счете надежда на то, что он вновь встретит ее, такую теплую, солнечную, бесконечно родную, а главное, живую, почти гаснет...

Конечно, он не может ее не узнать: изящная фигурка, светлые волосы, водопадом спадающие по плечам и шее, столь любимые, как только может любить старший брат свою маленькую шкодливую сестру, глаза в обрамлении темных ресниц – а если она улыбнется, он знает это точно, на щеках заиграют веселые ямочки. А она все такая же. Только повзрослела с их последней встречи. Немного.

Для бессмертного время — ничто: оно не имеет исчисления, оно замедляет свой ход, сводится к нулю, теряя значимость. Капитану хватило времени, чтобы не просто принять отведенную ему роль — полюбить ее. По-своему.

Теплота заполняет душу. Она не сильно изменилась с тех пор, как они виделись с ней в последний раз, хотя Тайлер, он был уверен, совсем другого мнения. Ее глаза не изменились. Всё также наивно распахнутые. Она всё так же ярко подводит их, как раньше, так же ярко одевается и словно пытается сохранить свою связь с детством через экзотический образ. Ее глаза. В них всегда горит искра безумия. В ее глазах всегда горит пламя хаоса.

Джек подхватывает девушку одной рукой, крепко прижимает к себе, едва ли не закидывает на плечо и задыхается: запахом летнего дня, хрупкостью чужого тела.

— Не представляешь, сколько времени я тебя искал. Харкнесс смеется, и в этом смехе отдаленно разносится что-то странное — не просто веселье, а протяжное ощущение долгих поисков. В глазах таится нечто большее, чем просто радость текущего момента. Он возвращает девушку на землю и в танце уводит ее в самую гущу толпы.