Иногда Цири казалось, что Эскель был рядом с ней всегда. По сути, так и было. Отец нанял ей телохранителя, когда она училась в средней школе — само собой, тогда Цири была этим недовольна. Какой девчонке понравится, если ее везде будет сопровождать посторонний мужик, разве что за исключением ванной и туалета? Да и то, Эскель каждый раз проверял даже эти комнаты на наличие возможной опасности. Когда-то Цири это очень сильно раздражало… И сейчас иногда раздражает тоже, и порой хочется наконец-то вдохнуть полной грудью, но девушка уже понимает, что во всем этом виноват не Эскель, а отец. Все проблемы в жизни Цириллы начались, когда Эмгыру стало мало бизнеса и он решил полезть в политику.

А Эскель — к его постоянному присутствию в своей жизни Цири привыкла. Или, сказать точнее — привязалась, влюбилась как кошка. Именно он был рядом, когда Цири в выпускном классе переживала за результаты итоговых тестов. Именно он выслушивал все девичьи переживания. Наверное, совсем неудивительно, что для Цири он стал даже ближе чем отец. Того почти никогда не бывало дома, а потом девушка и вовсе переехала к своему телохранителю. А Эмгыр исправно продолжал на праздники присылать дочери дорогие подарки — иногда не по возрасту. Например, на восемнадцатилетие он подарил Цири игровую приставку — впрочем, подарок все же оказался полезным,  потому что на приставке постоянно играл Эскель. Да и сама Цири иногда составляла ему компанию.

В общем… Эскель был рядом, помогал, защищал, поддерживал. Неудивительно, что Цири влюбилась — еще лет пять назад. Пыталась избавиться от чувств, пыталась отвлечься с помощью новых знакомств — все насмарку, потому что ни один из ее парней Эскелю и в подметки не годился. Цири пыталась выбирать абсолютно непохожих на него, и они быстро надоедали. Пыталась выбирать до боли похожих — и они казались ничтожными дешевыми копиями.
Цири не знала, были ли у него женщины, есть ли кто-то у него сейчас, но все равно ревновала. Искала возможные доказательства, ничего не находила и на время успокаивалась. А потом — по новой.
Возможно, Эскель просто хорошо их прятал.

«Ну вот, я даже в минуты смертельной опасности думаю о Эскеле и его женщинах», — раздраженно думает Цири. От веревок кожа на запястьях превратилась в сплошную рану, а еще затекли руки и ноги.
Девушка не может понять, где ее держат. Здесь темно, и она может разглядеть только очертания каких-то конструкций. Наверное, это один из заброшенных заводов, которые отец давно обещал снести. Она здесь одна — наверное, бандиты сейчас находятся в соседнем помещении. До нее доносятся приглушенные голоса.

Цири боится за свою жизнь меньше, чем следовало. Она знает — Эскель скоро придет за ней, а вот похитителям… точно не позавидуешь. Но внутри тонкой нитью натягивается тревога — а что, если… Нет, Эскель не может пострадать. Цири не знает никого, кто был бы сильнее, опаснее, смертоноснее… Но все равно переживает — за него. Потому что любит.

Шум, крики, звуки выстрелов. Цири резко открывает глаза и пытается принять сидячее положение. Шею простреливает болью — спать на твердом и холодном полу то еще «удовольствие». Цири не обращает на это внимания, пытается высвободиться из пут на руках и ногах, ругается сквозь зубы.
Эскель пришел. Не мог не прийти, в очередной раз подвергая себя опасности ради нее.
Цири чувствует, что сердце бьется уже где-то в горле, пытается прислушаться к шуму. Но он полностью затихает. Настолько, что Цири может расслышать только собственное шумное дыхание.
«Все хорошо. С ним — все в порядке», — пытается себя успокоить.
— Эскель! — зовет в пустоту. В требовательном голосе пробиваются нотки паники. — Эскель, мать твою! Ты в порядке?

А потом Цири видит его — очертания крепкого тела в темноте бетонного помещения. Натянутую пружину внутри резко отпускает — живой. И пришел для того, чтоб в очередной раз ее спасти.
Эскель совершенно не похож на рыцаря из средневекового романа, а Цири для невинной принцессы слишком много пьет и знает кучу сленговых ругательств.
Но он пришел. Цири не нужен средневековый рыцарь. Ей нужен Эскель.
— Кто это был? Снова конкуренты по бизнесу или Дийкстра все же решил отыграться за проигранные выборы в сенат? — спрашивает она, растирая запястья и лодыжки. Пока что даже не пробует подняться, настолько болят ноги.