[indent]Ловкими, отточенными движениями убавил огонь горелки под одним из округлых сосудов, где вот-вот должна была закипеть темная, болотно-зеленая и абсолютно прозачная жидкость. Через пару часов, когда та остынет до температуры свеже пущенной крови, можно будет добавить несколько капель сока чемерицы, и жидкость изменит свой цвет с невнятно-буро-малинового на едко-лазурный. Он остудит ее еще раз, спустив наполненный кувшин на пару ярусов подземелий ниже, и потом уже этой готовой эмалью можно будет дублировать высеченные на костях руны, прежде чем проводить полноценный ритуал поднятия нежити.
Настоящей нежити, что неделями, а то и месяцами будет прекрасно самостоятельно существовать без подпитки магией заклинателя, действуя по заданному ей алгоритму.

[indent]Мужчина коротко усмехнулся сам себе в тишине алхимической лаборатории, наводя порядок в инструментах, расставляя по строго определенным местам все банки с ингредиентами и возвращая на место пучки любовно собранных и засушенных трав, одновременно, не глядя даже на этикетки и пояснения, снимая и оставляя на каменном столе с высеченным по краям рунами совершенно другие.
Работа кипела, бурлила, как очередное варево в котле, и мужчина, несмотря на то что последний раз спал два дня назад, и ел, кажется, примерно тогда же, был доволен.
Впервые за долгое время.

***

[indent]Он так и замер на пороге одной из крохотных зал, путанный проход к которому терялся среди лабиринта одинаковых подземельных стен, выложенных еще сотни лет назад альтмерами. Форт Фаррагут лишь спустя долгие годы спустя возвели на руинах старой крепости, корнями уходящей глубоко-глубоко в землю.
Что ему было только на руку.
Будучи совсем молодым и даже более опасным, чем сейчас, в особенности для себя самого и своих братьев-сестер, он искал место, которое подойдет как можно лучше для особенностей строения его магии, да и подсобит в его необычном… хобби. Вот так просто поселиться на погосте или городском кладбище, назвавшись смотрителем, он не мог, да и все равно хотелось как можно реже видеть белый свет и живых существ.

[indent]Форт нашелся не случайно - шпили его башенок виднелись даже из-за крепостной стены Чейдинхола, а вот подземный лабиринт он исследовал долго и нудно, сейчас передвигаясь по нему не думая, не глядя под ноги, заучив все маршруты за двадцать лет.

[indent]Но смутили его вовсе не стонущий скрежет стылой земли и камня, а едва уловимое, тонкое ощущение где-то глубоко внутри оборвавшейся нити.
Незримые и тонкие, они ощущались на задворках подсознания всегда, и при желании, он мог осторожно коснуться нужной, если поднятое умертвие нужно было направить в другую сторону или сменить алгоритм.
Одна из струн отсутствовала.
Следом, почти сразу, лопнула еще одна.
Оставалось лишь досадливо поджать губы, потуже перевязав пояс почти домашнего одеяния - не ходить же ему даже в Фаррагуте в мантии Черной руки, и по все еще тлеющему следу пойти в ту часть подземелий, где лопнула нить связи с умертвиями.
Какой-то искатель приключений в очередной раз решил поживиться добром и драгоценностями, забравшись в заброшенный форт, даже не подозревая, что его ждет впереди.
Собственно, именно вот эти “гости” и были одной из причин наличия такого количества умертвий и оживших скелетов, что шастали по коридорам, грохоча латами, которые мужчина нацепил на них смеха ради, да покрытых эмалью костями. Разжиться действительно было чем - от редчайших ингредиентов и зелий, до собрания трудов и редких материалов, куда мужчина с гордостью и без лишней скромности относил и свои журналы тоже. Зачарованное оружие.
Ему редко выпадали свободные дни, в Фаррагуте он больше появлялся время от времени, нежели полноценно жил, так что возвращаться в разгромленное и разворованное подземелье не хотелось. Даже вылавливать самому надоевших хуже горькой редьки мародеров и старателей было банально лень. Поэтому скелеты.
Которых кто-то сейчас вновь возвращал в вид затейливого магического конструктора.

[indent]Кутается в тень, чувствуя, как та клубится вокруг него, прохладой обдавая ноги и скользя по скуле, выглядывая из-за поворота, даже в отсутствии нормального освещения - пара кристаллов в потолке были здесь только для того, чтобы самому не сломать себе ноги, когда несешь в руках кучу коробок и свертков - разглядев фигуру.
Тонкая и высокая.
Белые волосы, собранные в узел на затылке, шрам на щеке. Слишком изящные руки, слишком длинные пальцы. Не то, чтобы его удивил вид воительницы, но… серьезно?
Ей лет-то хоть сколько? 15?

[indent]Попытка защитить и уберечь вызвала бы ироничную улыбку, будь у него чуть лучше настроение, а не привычно-паршивое, как сейчас, да и недосып сказывался так же явно, как и чувство голода, которое он задвигал как можно дальше, словно совершенно ненужный рефлекс и дурную привычку.
[indent]- Ты в моем доме смеешь задавать вопросы и указывать? - Он не повысил голоса. Совершенно спокойно, отчетливо произнес, но в возникшей тишине его голос, низкий и глубокий, отозвался в каменном лабиринте эхом, лишь усиливая эффект и впечатление. Скользнул взглядом по воительнице, все еще не выдавая ни капли заинтересованности - лицо было… нейтральным. Будто застывшая восковая маска, лишенная и намека на эмоции.

[indent]- Моих. Двумя ударами ты перечеркнула работу нескольких дней. Они были совсем новые, - лишь едва качнул головой в сторону разбросанных по полу костей.

[indent]Ничего, соберет. Разложить в правильном порядке не такая уж и проблема, чем найти их в темноте все, до последнего сустава и фаланги, но зато ритуал пройдет куда быстрее и проще, чем если бы заново пришлось подготавливать руны.

[indent]- Если насмотрелась - проваливай тем же путем, которым спустилась сюда. Право слово, иначе составишь компанию остальным.
Мужчина лишь щелкнул пальцами левой руки - вокруг них засветилось с десяток небольших, танцующих прямо в воздухе огоньков. Небольшие и безобидные, они дали больше света, позволяя воительнице совершенно отчетливо разглядеть осязаемую тьму за плечами неожиданного незнакомца, что вышел ей навстречу в лабиринте.
А ему - возможность просто спалить здесь все к чертям повисшим на кончиках пальцев заклинанием, если девушка примет… неправильное решение.

Отредактировано Lucien Lachance (2024-11-19 01:40:36)

[indent]- Весьма невежливо.

[indent]И очень близко к правде. Это действительно руины - древние, напоенные силой - стоит лету смениться листопадом, ветер завывал в каменных остовах, прогоняя даже самых отчаянных путников от возможного ночлега, который хотя бы защитит от дождя своими разинутыми ртами обвалившихся арок.
Земля у него над головой - проклята. Он пропитал ее своим ядом, сырой силой некроманта, и никто уже не сует сюда нос на протяжении уж больше десяти лет. Детей не отпускают собирать грибы и ягоды. Знахарки, что мнят себя великими зельеварами, даром, что даже семейный ужин они умудряются превратить в перегорелое и пересоленное нечто, не собирают здесь травы и цветы, коих тут в избытке. Животные, что белки, что олени и волки, обходят чащу через холм, в очередной раз подтвердив свою звериную мудрость и инстинкт самосохранения.

[indent]- Я скажу, что юным девицам не пристало злоупотреблять скумой, - уголки тонких губ чуть дрогнули в подобии на презрительную усмешку.

[indent]Все это ощутимо отдавало бредом. Сюрреалистическим кошмаром, что приснился ему, ведь он задремал прямо за алхимическим столом, пока ждал вытяжку из аконита, которая должна была остыть перед тем, как добавить ее в почти готовое зелье. Может быть, он даже надышался ядовитых паров, и теперь охваченный огнем разум играет с ним в кошки-мышки и прятки сразу, мучая, не давая ему отдохнуть и набраться сил даже в беспамятстве.
Когда он последний раз нормально спал? А ел?
Ему нравилось жить в подземелье. В конце концов, только в местах подобных этому некроманты могли себя ощущать наиболее комфортно - чем глубже вниз, как говорится… Годы и годы назад, когда он был совсем молод и неопытен, ему было даже невыносимо просто находиться среди живых - их ауры он ощущал очень четко, как и гнилостную вонь болезней, порой смертельных проклятий и постоянный гул эмоций, крови, шумное биение десятков сердец. Со временем он смог научиться контролировать свои силы и жизнь перестала быть невыносимой, однако от желания уединиться как можно более тщательно, он так и не смог отказаться.
Это стало просто необходимостью - вряд ли бы Люсьен мог заниматься своим опасным хобби, включающим в себя помимо некромантии алхимию и ритуалистику, в каком-нибудь купленном доме на поверхности.
Останки трупов людей и животных, так же как и разноцветный, едко пахнущий дым из печной трубы обычно редко хорошо вписывался в размеренный уклад жизни горожан, что любили посещать церкви Девяти на субботние службы после полудня.

[indent]Но и смены дня и ночи в подземелье не существовали как явление.

[indent]- Я не боюсь огня, - губы окончательно расплываются в улыбке - скупой и пугающей, жуткой, темной, как сгустки силы за спиной. Глаза блестят в темноте десятков магических огней, и мужчина душит холодное и короткое беспокойство, что зародилось в солнечном сплетении, холодом расползаясь по коже.
Откуда известно имя?
Нет, это точно сон. Он не водит дружбы и знакомств ни с кем, кроме семьи. Представляется бесчисленными вариациями имен и фамилий, которые время от времени нагло заимствовал из художественной литературы и хроник.
С другой стороны… если это сон, кошмар, наведенный дурман, то он не мог не знать, что магический огонь его самый верный союзник и не обжигает.
Теперь не обжигает, по крайней мере.
Левая ладонь, пострадавшая с десяток лет назад куда сильнее правой, судорожно сжалась в кожаной перчатке - он смог вернуть себе чувствительность, которая была остро необходима в его работе, частично затянул шрамы и жуткие рубцы, но все равно больше не снимал перчаток практически никогда. Только если не брал в руки атам или скальпель.

[indent]- Уходи, - выдыхает тихо. Беспокойство разрастается все сильнее, как и сомнение, вытесняя все остальные мысли. Девушка напротив, светлая и бледная, неясная, из незнакомки превращается в вестника беды.
Да, стоит прогнать ее, прямо сейчас. Забыть, стереть из памяти, но было чувство, что он просто собирается ударить по поверхности озера в надежде прогнать отражение в водной глади.

[indent]- Убирайся! - В очередной раз почти рычит мужчина сквозь крепко сжатые зубы, и магия всего на короткое мгновение, но выходит из-под контроля, чувствуя нестабильное состояние хозяина, обычно более флегматичного, чем дерево в лесу.
Языки пламени, крохотные и темно-фиолетовые, выбиваются на волю между пальцев, сжатых в кулак, и в сыром подземелье запахло паленой кожей - может быть, сам Лашанс и неуязвим для огня, а вот рабочие перчатки, в которых он обычно возился с растениями и заготовкой ингредиентов, вовсе нет.

[indent]Он смотрит на белую деву перед собой неотрывно, вонзаясь взглядом в ядовито-зеленые глаза, бегло отмечая шрам на щеке, который почти не был заметен до этого из-за падающей пряди таких же почти белых волос.
Во мраке подземелий она и вправду была похожа на призрака.

[indent]Проще было думать, что ничего этого не было. Ни странной, непонятной, пропитанной дурным предчувствием встречи в подземелье Фаррагута. Что не было девушки, бледной, светлой, будто призрак, взирающей на него как на старого знакомого. Что не было тех слов, которые заставили его - бесчувственного, проклятого с самого рождения, на миг похолодеть от ужаса, чувствуя, как встают волосы на затылке, а время сжимается в звенящую точку. 
Будущее… его будущее? Или ее? Что это за магия такая, которая могла бы менять время, пространство? Возможно ли поверить в подобное? Или же прав он в том, что сходит с ума от одиночества и алхимических паров?

[indent]Как можно не поверить хотя бы немного во что-то подобное, когда ты сам для многих вряд ли реален, а одно только упоминание вызывает ужас и неверие?
Если возможное мертвое заставить ходить - что стоит свернуть время петлей и заставить вновь пройти свой путь обратно?...

***

[indent]Солнце на небе жарило как в последний раз. Лашанс, который и так его не слишком жаловал, как и жару, и духоту, и биение десятков сердец на ярмарочной площади, эхом отдающиеся у него в голове, просидел последние две недели у себя в Фаррагуте, едва ли спав раз в несколько дней, и сейчас едва сдерживал желание замотать себе глаза повязкой и послать все к даэдра.

[indent]Контракты Уведомителям доставались редко, что по-своему было даже логично - когда им таскаться по провинции, когда у тебя в подчинении собственное убежище с парой десятков убийц, что на деле были едва ли не детьми, которые ни дня не могли без няньки? И ведь ему было во многом проще, чем братьям и сестрам из Черной Руки - всегда был Винсент, еще во времена его, Люсьена, молодости, управляющий убежищем при прошлом Уведомителе, и Очива, которую натаскал уже сам Лашанс на хозяйку, разделив в итоге между ними двумя часть своих обязанностей, полностью доверяя убийцам в принятии решений. Они еще ни разу не подводили его, давая понять, что с работой своей он справляется к собственной гордости весьма хорошо.

[indent]И даже не смотря на то, что у него было вдоволь времени на эксперименты с алхимическими составами и некромантию, отсутствие регулярных контрактов… почти расстраивало. Благодарность к Темному Братству, которая протянуло ему руку помощи когда-то долгих почти двадцать лет назад, довольно быстро перешла в настоящую преданность и верность, которые Люсьен требовал и от подчиненных, и только их. Не было ему дела до их прошлой или параллельной с Братством жизни, ни до происхождения - а расистские замашки Аркуэн доводили его до презрительной дурноты на общих собраниях - своих убийц.

[indent]Контракты были редкими, но не в пример сложнее, чем у рядовых убийц. И именно они, моменты, когда в звенящей тишине момента обрывалась жизнь очередной жертвы, могли заставить Люсьена почувствовать себя чуть более живым, чем обычно. Совсем немного. И будто бы слышался шепот Матери, одобрительный и теплый, что, разумеется, было не более, чем видением.
Мать Ночи никогда с ним не заговорит. Не в этой жизни уж точно.

***

[indent]В Лейавине было шумно - месяц Последнего Зерна догорал палящей жарой и последними ярмарками с овощами местными и специями из Эльсвейера, звонкими - и безнадежно убогими, как успел разглядеть Лашанс издалека - клинками, хотя пара кинжалов все же привлекла его внимание. Зачаровать, обтянуть рукоять тонкими полосками окрашенной кожи, и их даже можно использовать в качестве дополнительной награды для убийц. Здесь было шумно, людно, светло и пестро, отчего у мужчины за левым глазом начало надрывно ломить - верный признак мигрени, что разгорится в нем уже ближе к вечеру.
И все же, терять навык было непозволительно. Усилием воли заставив раздражение и дурноту плавно осесть где-то глубоко внутри под глубокими водами безразличия и отстраненности, Лашанс позволил на короткое мгновение шуму охватить его, зазвенеть в ушах непозволительно громко, пока тишина не сомкнулась вокруг него плотным кольцом, оставляя лишь мерный стук сердец живых вокруг. Четверо у лавки с тряпьем из шелка, окрашенного яркими красками. Малец, чье сердце билось быстро-быстро, бежал сквозь толпу, звеня полным кошельком какого-то раззявы в крепко сжатом кулаке. Пес, грызущий стянутую у мясника берцовую кость, которая даже высокому и жилистому Люсьену, попади по груди, выбила бы дух.

[indent]Среди всей этой клокочущей, шумной, кислотной жизни ему было нужно найти лишь одну единственную нить, прежде чем перерезать ее. Концентрация требует усилия, и мужчина прикрывает глаза, ловко отходя в кленовую тень, как неуловимо спотыкается о чужое присутствие.

[indent]Призрачно-бледное, слепящее, как солнце над головой - оно отдавало тем липким ужасом, что сомкнуло ледяные пальцы на его горле полгода назад, но он просто не мог обознаться. Можно обмануть глаза, обоняние, но не некроманта, который благодаря противоестественной сущности чувствовал гораздо больше, чем позволено.
Болезнь, едкую, отсчитывающую последние дни хорошенькой подавальщице в таверне, дверь которой сейчас была открыта нараспашку - разве мамушка не говорила ей не таскаться на причал к морякам?
Стонущие кости в могиле - она была такой свежей, что земля еще не осела, и даже по-летнему сочная зелень не успела пробиться. Дня два, может быть, всего три - не больше.

[indent]Люсьен распахивает глаза, без ошибке находя в толпе белую макушку, встречаясь взглядом.