Доктор выполняет требование и отцепляется, потому что они в ТАРДИС. Оба. Он позволяет своему разгорячённому затылку остудиться о металл корпуса чужой красотки и говорит, полуприкрыв веки:
— Ты ускользал, но я был быстрее самого провидения. Почти как в романе Стивена Кинга, состоящего из одних цифр. Как там было? 11-22-63. Да...
И мы летим... Кстати, куда?
gracestone
Страница: 1
Сообщений 1 страница 4 из 4
Поделиться12024-11-21 21:11:01
тони не обратился в прах после щелчка. стефан не позволил.
немного об альтернативной медицине и грязной ненаучной литературе, потому что у неудачников с целыми
вселенными внутри и облачными дворцами вместо более реальных планов всего одна попытка
на счастливое число.
[icon]https://i.imgur.com/RkJzDeY.gif[/icon]
Отредактировано Stephen Strange (2024-11-21 21:14:29)
Поделиться22024-11-21 23:00:53
[indent] они снова проигрывали.
[indent] они не имели на это права. только не он. не после афганистана, не после заковии. не после того, как в сиянии прожекторов и направленных на него тысяч восторженных глаз называл себя их щитом. все эти годы он шел к искуплению, но лишь становился причиной новых смертей. действие рождает противодействие, так? об этом предупреждал вижн, именно они, так называемые защитники, мстители, анонимные герои, повинны в том, что последнее десятилетие мир корежит в агонии. и теперь за их ошибки расплачиваются невинные, став кровавой жертвой на алтаре силы, превосходящей по мощи все, с чем они когда-либо сталкивались. силы древней, как сама вселенная.
[indent] он на коленях — после все этих лет борьбы с сильными мира сего, с самим собой, попыток отделить себя от тени отца, о котором в памяти остался лишь полный разочарования взгляд, режущий больнее тупого скальпеля доктора инсена, извлекающего застрявшие в груди осколки того, что сам старк смел называть произведением искусства. но, кажется, один, самый крупный, так и не смогли найти — он глубоко засел в сердце, особенно остро напоминая о себе бессонными ночами. все эти годы он хватал себя за горло и вытягивал из омута растерянности, страха, отчаяния. и теперь — наконец! — он на коленях. пальцы загребают взрытую обстрелом и взрывами землю, горло саднит от едкого дыма, обожженным легким остро не хватает воздуха. он уже все это видел в своих кошмарах.
[indent] сиреневый урод усмехается, и за ним вся его чертова армия, а их всего-то десять, и не известно, все ли уцелели под завалами.
[indent] и тогда он слышит за спиной нарастающий шум, принимая сначала за гул крови в ушах, но звук набирает силу, распадается на отдельные голоса. рыжее за завесой пыли и пепла небо прорезают все новые и новые порталы, в одном из которых появляется фигура, ярким пятном выделяющаяся на фоне закопченных обломков благодаря идиотскому алому плащу. в груди, наконец, исчезает сжатая пружина, не позволявшая вдохнуть полной грудью пять лет, казавшихся ему бесконечностью.
[indent] встает. вопреки всему, встает. снова и навсегда. мешая нервный смех с кашлем. он, раб науки, никогда не верил в бога, но сейчас был готов уверовать в кого и во что угодно. подлетев к появившимся, тони обнимает что-то сбивчиво рассказывающего питера, совершенно не вслушиваясь и думая только о том, что у них получилось. позволяет себе всего на секунду прижать к себе стефана, наночастицы перетекают с перчатки на его скулу, сворачиваясь наушником вокруг уха.
[indent] - порядок? - выдыхает тони, прижимаясь своим лбом к его, стискивая пальцы на плече и пытаясь в один простой жест вложить все, о чем говорить совсем нет времени. - давайте-ка дадим инопланетному ублюдку прикурить.
[indent] их снова раскидывает хаосом сражения, тони едва успевает посматривать на две красные фигурки, но быстро теряет их в горячке боя, когда они с дэнверс пытаются помешать титану совершить щелчок, который буквально развеет по ветру все их усилия и надежды. и там, в момент тишины, в оке бури, снова отскребая себя от земли, тони все-таки находит глазами стрэнджа, сдерживающего вышедшие из разрушенного русла воды гудзона, и стефан, будто почувствовал его взгляд, оборачивается.
[indent] - дай мне знак, - сипит тони, сплевывая скрипящий на зубах песок пополам с кровью, - это ведь он, да? ты ведь знаешь, чертов колдун.
[indent] тони перехватывает таноса за перчатку, когда тот в очередной раз отшвыривает кэрол, красный металл на руке титана выглядит особо изощренной издевкой, но будь это оригинальная перчатка, а не его технологии, фокус бы не получился. он видел, что камни сделали с беннером, и лишних иллюзий не питает. тони, запрокинув голову, смотрит на вновь сгущающиеся тучи над головой, усилившийся ветер сносит в сторону вонь дыма и гари. он понимает — это эндшпиль. конец. финал. но страха нет. теперь нет уже ничего, кроме усталого желания, чтобы все наконец закончилось.
[indent] подавись, тварь.
[indent] когда вспышка ослепительного, всеобъемлющего света съеживается до тусклого свечения генератора наночастиц на груди, тони приваливается спиной к обломку стены. с отстраненным равнодушием смотрит на почерневшую, оплавленную броню безвольно повисшей вдоль тела правой руки, но боли почему-то не чувствует. а вот жжение от искрящегося реактора настигает даже сквозь слой металла, тони вырывает и отбрасывая его левой рукой. поднимает взгляд на заслонивший свет силуэт, откидывая голову на прохладный камень.
[indent] - хей... - шепчет он, улыбаясь потрескавшимися, сочащимися сукровицей губами, - мы справились.
[indent] стрэндж что-то говорит, но то ли слух отказывает, то ли в мыслях тони не осталось места ни для чего, кроме голубых, с золотистыми крапинками авантюрина глаз и того, как разбегаются из уголков лучики морщинок, когда стефан улыбается. он так, так сильно скучал по ним.
[indent] - я только отдохну минуту... - тони прикрывает глаза, склоняя голову на бок, чтобы плотнее почувствовать прикосновение прижатой к его щеке руки. - не разрешай... роуди брать мои игрушки, - ворочать языком становится все труднее, свинцовая тяжесть растекается по телу, давит на грудь, делает веки почти неподъемными. узкая полоска света становится все тусклее. - присмотри за пацаном... для меня.
[indent] он покачивается на волнах милосердной тьмы, и так легко представить, что он дома, в малибу, лежит на доске, о днище которой тихо плещутся воды тихого океана. он может почувствовать даже тепло и солнечный свет, жидким янтарем проникающий под веки. тони переворачивается на живот, с берега крохотная фигурка стефана машет ему рукой то ли просто так, то ли зазывая выйти уже из воды. он усмехается и хитро щурит глаза за стеклами очков, разворачивая доску и начиная загребать навстречу волне.
[indent] небо затягивает облаками, окрашивая сапфировые волны в тревожный зеленый цвет, воздух электризуется, ветер бьет в лицо мелкой водяной пылью, мешая смотреть. тони становится на доску ногами, пытаясь скользнуть по самой подошве волны, но та все растет, подхватывает его и вздымает почти на самый гребень, начиная заворачиваться в пенный, гремящий тоннель темных вод, и все, что ему остается - попытаться пройти его насквозь. тони пригибается ниже к рвущемуся из-под ног серфу, устремляясь к окошку света на той стороне тоннеля, но упругие, движущиеся стены сжимаются вокруг него, накрывают с головой, обрушиваясь со всей силой, тянут ко дну, где из вечного мрака смотрят мертвыми, голодными глазами древние монстры, прообразы всех человеческих кошмаров.
[indent] тони тянет руку вверх, к зеленеющему сквозь толщу воды свету, но холодные щупальца обвивают его щиколотки и утаскивают в бурлящую тьму.
[indent] - стеф! - он в отчаянии кричит, выпуская из груди остатки воздуха, и холодная горькая вода с последним инстинктивным вдохом врывается в его легкие...
[indent] когда тони открывает глаза, рядом нет никого, кто мог бы помочь определиться — он все еще на этом свете или уже на том. глаза слепит даже сквозь слипшиеся ресницы, из-под которых просачиваются невольные, непрошенные слезы. собственное тело кажется неподъемным, как будто на него обрушили дом — такое уже случалось, его откапывали часа три не без помощи халка и ванды. кошмары снились еще месяц, но, к счастью, рациональный мозг успешно сопротивлялся фобиям.
[indent] всплывшие воспоминания, как звенья цепочки, которые он от скуки собирал из цветных скрепок на совещаниях, потянули за собой другие — поздние, яркие. перчатка у халка, щелчок. паучок, повисший на его шее, и... стрэндж. и кажется, сердце не выдержит боли облегчения.
[indent] он должен был умереть. в этой реальности, в тот самый миг. стать тем единственным шансом, что спасет всех.
[indent] тони стонет, мычит, не в силах разлепить пересохшие губы. он пытается вырваться из паутины, пульсирующей золотом магических мандал стефана, нитями пронизывающей его тело, но ему едва удается двинуть пальцами левой руки. паника, липкая, холодная паника поднимается из груди, сжимая горло, багровая пелена страха застилает взгляд едва адаптировавшихся к освещению глаз — на самом деле мягкому, приглушенному. тони задыхается, остро ощущая свою беспомощность — как тогда, в пещерах афганистана.
[indent] вбежавшая в комнату девушка в странной одежде что-то кричит через плечо, придерживая унизанную бусинами шторку. звук бьющихся друг о друга бусин оглушает, тони не узнает слов. тонкие смуглые пальцы порхают перед его лицом, невесомо касаясь золотистых нитей, и тони стремительно утягивает в мягкую, глухую тьму без видений.
[indent] когда он просыпается во второй раз, то видит стефана. солнечный свет мягко стекает по его щеке и глаза кажутся бирюзовыми, как морская вода, с неизменными брызгами расплавленного золота. тони смотрит на него, не моргая, как будто стоит ему отвести взгляд, и он снова его потеряет, а вернувшиеся чудовища утянут его в свой бесконечный мрак. смаргивает, только когда на глаза наворачиваются слезы, чтобы смочить пересохшую склеру.
[indent] - стеф, - ему кажется, что, несмотря на все, он чувствует себя довольно бодро, но не узнает свой голос в едва слышном хрипе. - где... это? ты почему здесь.
[indent] он ожидает услышать что-то вроде "четвертое небо. приготовьтесь, лифт "земля - престол" идет со всем остановками", хотя, учитывая его жизненный путь, куда вероятнее, что принявший обличие стефана демон разразится хохотом ему в лицо, вырвет сердце и сбросит с объятых солнечным светом вершин в пылающую бездну ада.
Поделиться32024-11-26 14:52:27
слышно, как целый мир укрывается тишиной — звуки вокруг застывают, а закопчённое взрывами небо за пару мгновений едва-едва светлеет. они всё должны были ощутить облегчение — бескомпромиссное следствие окончания этой бесконечной войны, — но этого не случается. тело слабо надрывается, а руки, удерживающие смертоносную разрушительную волну, устало опускаются по швам. плащ, будто понимая, что стефану нужна помощь, сам несёт его к тони, рыцарю в разрушенных доспехах и огненных руинах титана.
он терял тони старка свыше четырнадцати миллионов раз — это осталось неозвученным со стефаном и камнем времени. однако одно дело видеть это в гипотетическом будущем, другое — во вполне реальном сегодня, здесь и сейчас, особенно после того, как сам дал ему тот самый знак, отмашку на смерть. стрэнджу становится сложнее держаться и делать вид, что он спокоен и непоколебим.
он не чувствует, что дышит;
стивен чувствует, что задыхается.
от бессильного шёпота тони внутри всё ноет, как туго натянутая струна, вибрируя в ожидании звучного аккорда. конечности наливаются тяжестью, когда паркер даёт ему попрощаться, и стефан едва находит силы поднять взгляд, заставляет себя говорить спокойно, хотя ком в горле старательно и упорно пытается помешать издать хоть какой-то звук. тони сделал то, что должен был — умнейший и достойнейший из всех смертных и бессмертных.
и всё же где-то на краях сознания настойчиво шепчется отрицание — если старк не говорит слов прощания, то и стефан себе этого не позволит. не собирается, впрочем, и прекрасно зная свой следующий шаг, зная, сколько его собственный физический боезапас ещё может но поддерживать в нём жизнь — едва-едва, совсем немного, но этого хватит, если стрэндж поторопится. там, где заканчивается наука, начинается магия. он обращает внимание и на то, что попытки тони казаться сильным сочатся из него, как из плохо зажившей раны, но стефан смотрит — и видит. всегда видит.
с каждой секундой тони становится всё больше похожим на призрака, на обманчивый мираж; напряжение рвёт на его чувствительном белке капилляры плавным градиентом, а тёплый взгляд тони, влажный и почти невидящий, заставляет сердце беспечно щемить. стефан касается кончиками пальцев скулы, пытаясь не задеть кровавый росчерк на коже, и силится с желанием сжать и спрятать тони всего-всецело в своих ладонях. первые камни катятся, гремят, царапают вниз по склону, и стефан, кажется, слышит надвигающийся рокот лавины. угольные зрачки, смотрящие на него в ответ, лихорадочно расширены.
— не волнуйся, за минуту с твоим пацаном ничего не случится, — обещает, не давая ему увидеть себя в малейшей степени уязвимости, и пытается слабо улыбнуться в ответ, опустившись рядом и скользя пытливым взглядом по обожжённому лицу с чёрно-серой пылью на краешках свежих страшных ран, — отдохни пока, тони, я обязательно разбужу тебя.
и он забирает его — в собственных руках сейчас мало силы, а изуродованные шрамами пальцы едва сдерживаются от дрожи, но плащ заботливо кутает их обоих, пока стефан открывает пылающий портал, торопливо выщелкивающий искры. паркер, нисколечко не сдерживающийся, шмыгает носом и понятливо кивает — домой, спустя пять лет для других и жалкую секунду в изнанке для них, их всех вернёт вонг.
древняя была бы им недовольна, однако, во-первых, она его больше не остановит, а во-вторых, стефан остаётся убеждённым в том, что для магии, в самом колдовстве, нет ничего невозможного. если можно обмануть время, подчинить пространство, подчинить дух и силу, можно обмануть и смерть — ладонью по краю пропасти, но он уже был в тёмном измерении, и обернул всё вспять. раз за разом. попытка за попыткой. и он сможет спасти возлюбленного, чего бы это ни стоило. в камар-тадже, хранилище магических знаний, окутанном безмолвием и безмятежностью из-за невозможности нарушить стабильное постоянство.
послушники и мастера не донимают его: нет, в их чертах читаются неприязненные линии вперемешку с узнаванием бывшего верховного, когда стефан, физический и астральный, зарывается в пыльные фолианты, словно желающий превратить храм спокойствия в место хаоса. если сущие часы назад его тело было тяжелее тонны, а руки чувствовались безвольными плетьми, пока расчерчивали над бездыханным тони идеальную вязь золотистых мандал и сигил, сотканных из незримого, то сейчас его больше не разрывает от ужаса не успеть.
сшитый тугими нитками неправильных цветов разум представляется вязким болотом, пока одна за другой хлипкие страницы перелистываются, запоминаясь обрывками слитого текста и фраз, но он отвлекает себя в моменты, когда заходит в тесное светлое помещение, давая себе немного времени, чтобы понять, что он упустил за эти пять лет.
для него это время было ничем — пустотой длинною в ничто, как очень короткий бестолковый сон, который он не смог бы запомнить. но эти пять лет для тони — монотонно перетекающие фрагменты прошедших дней отпечатком на его лице, ещё больше тугих морщинок у глаз, подернутые редкой-редкой сединой виски, легкая синева от бритья на щеках, подбородке, над верхней губой. стефан едва допускает до себя панику в сиянии с неудержимым трепетом, желанием оставить хотя бы крошечную тень поцелуя на его пересохших губах, потому что помимо этого все эти пять лет тони, очевидно, его ждал. возможно, был уверен, что стефан когда-нибудь вернётся — держать от него что-либо в секрете после своего возвращения из-под крыла древней казалось чем-то невыносимым.
стефан более не позволяет себе его касаться — не до тех пор, пока энергия залечивает то, что ещё можно спасти, и не до тех пор, пока тони не будет готов очнуться сам. и всё же с сожалением смотрит сначала на неаккуратные рваные края будущего шрама, тронувшего, словно полыхнувшая острой иглой молния, половину безупречного лица. после — на руку, прежде спрятанной перчаткой, которую стефан и целители надеялись безуспешно спасти. среди ярких пламенных линий едва различимо путаются тонкие фиолетовые сигилы, в создание которых стефан вложил всего себя. если только это заставит тони чувствовать себя лучше, а остальное не имеет значения.
стефан не переставал смотреть на тони ни на секунду, потому что на него невозможно не смотреть. а ещё потому, что титан — это рана, которая, вероятно, никогда не затянется. время всегда было его палачом, и стефан узнал за всё его течение, за все увиденные вероятности, что сердцу можно приказать биться медленно или быстро, можно почти остановить приказом воли как перед неизбежным падением, но оно необязательно будет слушаться.
он вновь возвращается к книгам, пытаясь хоть за что-нибудь уцепиться, и находит — естественно, иначе он не был бы стефаном стрэнджем, — обыкновенно теряясь в счёте часов, с взлохмаченным пучком волос и взглядом безумца, пока одна из послушниц, застав его врасплох на интенсивном шелесте страниц и сосредоточении на тёмной стороне мистицизма, не подзывает его с мелькнувшей в голосе ноткой беспокойства.
когда он торопливо заходит к тони, тот снова находится без сознания, но по трепету его ресниц стефан безошибочно отмечает — он ещё к нему вернётся. и это происходит совсем скоро. ровно с этого момента стрэйндж, сидя у постели с увесистым древним томиком, от него не отходит, распутывая без помощи целителей символы и нити, оголяя розовые заживающие раны и давая ему самостоятельно держаться за свою жизнь — так, как умеет бороться только тони старк. аккуратные лини остаются лишь на месте дыры в его груди, где прежде был выжженный реактор, припечатывая её магией.
на зачастившее дыхание, говорящее о скором пробуждении, реагирует плащ, прежде чинно и мирно лежащий у подножья постели — он вспархивает с слабым шорохом, привлекает внимание стефана, тут же захлопывающего книгу, откладывающего от всяких глаз подальше и тут же присаживающегося в полоборота к кровати. на собственном лице — явный результат несоразмерной траты ментальных ресурсов и энергии без попытки их восполнения, тёмные круги под глазами и бледность, способные дать фору самому тони, но это стефана сейчас волнует мало.
— тони, — вторит ему почти ласковым усталым обращением, а после позволяет себе слабую ленную полуулыбку, — считай, ты на вынужденной реабилитации в обители порядка, но без кислородных коктейлей. а я решил составить тебе компанию.
слышать слабую хрипотцу его голоса сродни облегчению, обвивающему рёбра хрустальными узлами, и стефан наклоняется к нему ближе, чтобы слышать лучше, решаясь коснуться ладонью над предплечьем — где ещё должны быть хоть ток крови и чувствительность, а под кончиками длинных пальцев ощущается тепло бархатистой кожи. длинный вдох и короткий выдох словно сбрасывают всю тяжесть с плеч.
— аккуратно, не вставай. пить... точно, наверняка ты хочешь пить, — он неопределенно качает головой, подхватывая с аскетичной деревянной тумбы чашу, удерживая её в одной руке, а вторую ладонь со всей осторожностью протискивается между подушкой и затылком с подросшими прядками, помогая чуть-чуть привстать, — и предвосхищаю все твои вопросы — мы в камар-тадже, и ты абсолютно точно живой, хоть и пробыл без сознания несколько дней. и ты всех спас, если помнишь. а теперь я... пытаюсь сделать то же для тебя.
Поделиться42024-11-27 01:03:07
[indent] глубокий баритон его голоса обволакивает тони, и болезненная хватка на сердце отпускает, словно его окутывает теплый кокон из безопасности и уверенности. край простой глиняной пиалы мелко стучит по зубам, его собственная слабость накладывается на травму стефана, тони делает несколько жадных, поспешных глотков, давится, перехватывая руку стрэнджа за запястье и роняя голову на подушку. его пальцы нетвердо касаются чужой ладони, когда стефан отставляет чашу, изучая-узнавая-вспоминая рисунок заживших шрамов, мозоли на ладони от тренировок с боевым шестом и на безымянном пальце от дурацкого пера, которым тот подновляет свои странные книжки.
[indent] когда его рука обессилено падает ему на грудь, пальцы продолжают сжимать ладонь стефа. он продолжает что-то говорить, и тони приходится приложить немало труда, чтобы вслушаться в смысл слов и не заснуть под успокаивающие вибрации его голоса. криво усмехается - они не смогли спасти вижна, они потеряли наташу. сколько еще погибло людей в катастрофах, прокатившихся по земному шару, когда мир внезапно потерял половину населения: водителей, пилотов, машинистов, работников аэс, врачей. все пять лет своей не_жизни, своего существования, он сталкивается с последствиями своей самоуверенности лицом к лицу.
[indent] когда продолжает существовать на автопилоте - потому что нужен пеппер, компании, городу. он старается не включать новости, он не смотрит в обращенные к нему глаза людей во время очередной пресс-конференции, на которых от имени старкин обещает открыть еще один фонд, построить еще один дом, обещает, что завтра будет лучше, чем сегодня. обещает то, во что сам поверить не в силах. читает в их глазах надежду и желание жить, несмотря ни на что.
[indent] лучше бы ненавидели - как те немногие, что кричат "убийца". те, что обливают его изображения красной краской. брошенный из толпы камень рассекает скулу - тони приказывает отпустить мальчишку, почти ровесника питера. он почти с наслаждением проникается ощущением стекающей по лицу холодной жижи, выплеснутой на него из ведра томатного сока, отдающего вкусом соли и металла.
[indent] наташа и стив организуют свой межгалактический патруль судного дня, тони лишь жестко и едко усмехается. они уже проиграли - за-за него, из-за его неоправданных амбиций, он больше не собирается лгать миру и самому себе. он наигрался в это дерьмо. на нем - разрушенная инфраструктура, не нем - поиски новой, дешевой энергии, на нем - больницы и социальная программа по розыску пропавших людей, в основу которой тони уже не терзаясь вопросами этичности помещает программу "озарение" и алгоритм арнима золы, держа ее под личным контролем.
[indent] к исходу второй недели он в алкогольном амоке громит мастерскую. стекло звонко и весело разлетается сияющим крошевом под ударами кувалды, зло впивается в босые ступни, сталь сминается с возмущенным, протестующим гулом. он не успевает причинить весомого ущерба - руки за спину заламывает подоспевшая наташа, удерживая беснующегося тони с нечеловеческой твердостью, пока он обессиленно не повисает на ее руках. небула смотрит на него нечитаемым взглядом антрацитовых глаз, после чего неторопливо поднимает из лома и осколков стеклянный куб со сбитым краем, внутри которого на подставке покоится тускло мерцающий, отслуживший свое реактор с выгравированным: "доказательство того, что у тони старка есть сердце". осторожно ставит его на уцелевший стол.
[indent] через полтора месяца он попадает в больницу. "передоз снотворным", - ставит диагноз кристина палмер, а пепс так до конца и не верит, что это не попытка суицида - тони просто хочет выспаться. хоть раз впервые с момента возвращения на землю заснуть без кошмаров, в которых раз за разом пытается удержать расползающееся прахом тело питера, смотрит, валяясь на камнях с пробитым боком, как ветер превращает в пыль того, кто давно пророс в него, поселился где-то в правом предсердии, просыпаясь в холодном поту с колотящей тело крупной дрожью. не бежать в сортир, выблевывая горькую желчь вперемешку с виски и тем, что пеппер удается впихнуть в него между посещением онкобольных детей в metro general и заседанием совета национальной безопасности.
[indent] тони встает по будильнику в шесть, имитирует жизнь, ставя внутренний таймер на полночь, а после заливает в себя все, что имеет хотя бы ничтожный градус. он снова начинает курить, насквозь продымляя мастерскую и спальню, срывается на хэппи и ни в чем не виновной лаборантке, которой приходится приносить официальные извинения. губы девчонки дрожат, глаза на мокром месте, тони не отрывает взгляда от бликов на ее бейдже, хотя от этого начинает мутить. запрашивает ее дело - iq 183, победительница физических олимпиад, автор смелой статьи по молекулярно-кинетической теории твердых тел. в связи с инцидентом потеряла отца и младшего брата. он смотрит на ее фото выцветшим взглядом и просит доктора пател взять малышку под свой патронаж.
[indent] он рад, что мэй паркер оказалась в числе жертв таноса, потому что тони сдох бы у ее ног, прежде чем признался в своей виновности в смерти ее племянника. он ненавидит себя за эту радость. количество алкоголя, которыми он пытается убить в себе мерзкое, липкое чувство беспомощности, вытравить из себя все чувства, промыть, обезопасить, сделать себя стерильным, давно убило бы обычного человека. тони лежит на полу в обнимку с ведерком для бумаг в ожидании следующего приступа, потому что бежать до ванной нет сил. экстремис, спасший ему жизнь на титане, с тупым упорством очищает кровь, регенерирует печень и почки, восстанавливает пораженный язвой желудок.
[indent] высшая форма паразитизма сохраняет его для себя.
[indent] даже сейчас.
[indent] откуда стефану знать. черные мраморные стелы с бесконечным списком имен не скалились на него из прожорливой, воняющей могильником пасти смерти. тони смотрит на него со снисходительной нежностью и чуть сильнее сжимает его ладонь.
[indent] - мы. мы спасли.
[indent] обводит более осмысленным взглядом скромное помещение - почти келью - на столе белесоватым дымом истекает бронзовая курилньница, сквозняк перебирает подвески какого-то амулета, к вене тянется катетер от капельницы, стоящей в изголовье. смешение восточного колорита и западной медицины кажется почти нелепым. тони смотрит на перебинтованный обрубок правой руки и не чувствует ничего. как будто телесная неполноценность отвечает той, что образовалась внутри после того, как камни перестали наполнять его своей мощью.
[indent] - эй, ребята, - прикрыв глаза, он старается подпустить когда-то привычного веселья в голос, - кажется вы потеряли детальку от этого лего...
[indent] на внутреннем веке продолжает мягко сиять магическая вязь символов.
[indent] - пиздец, - говорит тони, глядя на свое отражение в зеркале.
[indent] магия стрэнджа и наниты техновируса прекрасно работают в команде - то, чему так долго учился сам старк и, кажется, ему все еще есть, куда расти, - так что через неделю он уже начинает вставать с кровати. ветвистый рисунок шрама горячечно-бордовый, охватывает правую щеку, цепляет губу, скулу и висок, тони осторожно трогает его пальцем, хотя стефан, разумеется, строго-настрого запретил это делать, и думает, что, в целом, обычная борода ему тоже пойдет. будут они два безруких силача-бородача, самое то для паралимпийского подразделения мстителей.
[indent] пользуясь тем, что стрэндж отлучился и самонадеянно оставил его без присмотра, когда тони притворился спящим, не то эта маниакальная сиделка от бодхисаттвы заставила бы его еще месяц валяться в постели, он по стеночке, при страховке плаща, выползает на улицу и падает на каменную, нагретую солнцем скамью. в трех шагах от цветущего персикового дерева - когда-то он перенюхал кучу пропитанных парфюмом бумажек и запястий, пытаясь понять, какие духи подойдут пеппер, так что мог без труда распознать основные запахи. правда, в тот раз все равно пришлось обращаться за помощью к кристине, за что она, конечно же, получила свой волшебный пузырек на рождество.
[indent] прислонившись спиной к теплому камню, тони подставляет лицо под лучи весеннего солнца. конечно, долго ему просидеть так не дали - с плащом они договорились и нашли общий язык уже давно, но остальное население храма предпочитало держаться своих.
[indent] - знаешь, - торопливо начинает тони, когда тень стефана падает на него, опережая недовольные комментарии его самовольничества, - в тот момент, когда камни были у меня в руке, я понял... все. все тайны мироздания открылись мне, они был просты и ясны, как записанная на доске формула. все, на что я искал ответы, над чем безрезультатно бился долгие годы. любую задачу можно было решить... по щелчку пальцев, - он поднимает левую руку, щелкая костяшками. - а потом все ушло. продолжает вертеться на кончике языка, но каждый раз ускользает. и я боюсь, что ушло не только это. я не знаю, кто я теперь, стеф. я чувствую себя опустошенным. как пивная банка. что, если однажды я не смогу вспомнить тебя? пеппер, роуди, хэппи? как у тебя получается каждый раз возвращаться... оттуда?
Страница: 1