- Ты уверен?
- Да, Джорди. Это самое верное решение, которое я могу сейчас принять, - мягко ответил коммандер Дэйта, неспешно пакуя свой скромный кейс. В каюте второго смотрителя Музея Звездного флота царил привычный для старого космодока полумрак. Распрямившись, андроид зацепился взглядом за лежащий на столе прозрачный блок памяти и аккуратно нажал на кнопку активации. Крошечная голограмма Таши Яр в очередной раз появилась перед ним как на ладони, слегка мерцая и светясь перед его теплым взглядом лучиком давно угасшей звезды. Золотые глаза Дэйты слегка увлажнились от воспоминаний. Он успел оплакать Ташу, когда смог почувствовать по-настоящему горечь ее бессмысленной утраты, но каждый раз, когда он видел ее крошечное лицо в проекции, Дэйта думал, что вынужден оживлять ее образ куда больше, и переставал «ощущать» ее живой вовсе. Теперь она была этой самой маленькой голограммой, и Дэйте не нравилось умалять личность погибшего друга. Не нравилось думать о ней в прошедшем времени. Не нравилось думать о ней как люди – теряя суть. Он мягко положил блок памяти назад на стол и выключил его. Эту вещь он больше не понесет с собой в будущее, каким бы оно ни было пустым без Таши Яр и ее кипящей искренности.
- Увольнительная не бесконечная, Дэйта, ты ведь сюда еще вернешься, верно? – уточнил Джорди, скрестив руки на груди. Стоя у шкафа с музейными экспонатами, коммодор прислонился к нему плечом, наблюдая то за спиной Дэйты, то за его отражением в панорамном окне каюты.
- Конечно, вернусь. У меня много планов, особенно теперь, когда наконец-то получил третью золотую нашивку, - вдруг с улыбкой произнес андроид, оглядев уже куда более упитанного, также поседевшего и возмужавшего друга. Когда-то давно они были одного звания, но с тех пор многое произошло, Джорди успел дойти до высоких чинов, а Дэйта лишь на днях получил отложенное в связи с очередной смертью повышение до полного коммандера. Кроме того, Дэйта отмечал с забавным умилением, что Джорди очень шла борода, в отличие от него самого. Первый опыт симуляции растительности на лице теперь и его смешил до колик.
И теперь Дэйта мог понять, как много чувств и эмоций могли выражать прежде слепые глаза, если дать душе шанс пробиться сквозь пелену физических недостатков. Каково же было его удивление и как остро отреагировало сердце, когда Дэйта наконец обернулся к другу и соотнес хриплый голос Джорди со слезами, что тот плохо скрывал от явно накатившего волнения.
- Джорди?.. Что с тобой? – удивился Дэйта, подходя к другу поближе. Тревога на лице андроида уже не была симуляцией и попыткой правильно ответить на эмоции окружающих, он беспокоился искренне, он не хотел видеть Джорди расстроенным, и ощущал желание исправить состояние друга, если это будет в его силах.
- Ха! Нет, все в порядке, - отмахнулся коммодор Ла Форж, встряхивая головой. Отпрянув от шкафа, Джорди прошел поближе к окну, теперь уже сам будучи скрытым от взгляда Дэйты полумраком космоса за бортом станции.
– Глупости. Но я ничего не могу с этим поделать. Я когда-то был уверен, что ты переживешь еще всех нас вместе взятых на пару столетий минимум! И с тех пор успел пережить твою гибель трижды. Фажо, Шинзон, Лор. Пару разе тебя не стало и без моего ведома. Разве мне надо объяснять, почему я против каких-либо путешествий в неизведанное, где тебя опять может что-то поломать или поработить? Ты даже не говоришь, куда отправляешься!
- Но ведь такой риск существует для всех, Джорди. И для тебя в том числе. Это жизнь, - вкрадчиво ответил коммандер Дэйта и вдруг по-детски довольно улыбнулся. – К тому же, я хочу впервые в жизни вернуться к другу и рассказать ему о приключениях, чтобы поделиться своей историей, которая может его удивить и заинтересовать. Мне так и не довелось этого сделать, ни разу за все время нашего знакомства!
- То есть, ты хочешь сделать повод вернуться и рассказать о чем-то, чего я не знаю? За чашкой чая или чего погорячее, коль теперь есть симпатии к рому, не так ли? – переспросил несколько недоверчиво Джорди, обернувшись к андроиду полубоком, и Дэйта быстро закивал. Один этот жест вдруг вернул Ла Форжа на десятилетие назад, когда он только познакомился с Дэйтой.
Джорди прыснул со смеху и потом рассмеялся в голос, глубоко вдыхая воздух ртом, чтобы следом выдохнуть расстройство из груди.
- Да-а-а… Все же, что-то никогда не поменяется. Ладно, комбадж будет работать как пейджер, поэтому в любой момент у тебя будет возможность передать сообщение на мой коммуникатор... И вот тебе в дорогу несколько переносных телепортаторов, - добавил резко Джорди, хмуря лоб. Быстро вытащив из кармана припасенный контейнер, он также быстро подошел к андроид, взял Дэйту за руку и вложил контейнер ему в ладонь с таким видом, будто должен был отдать его еще несколько лет назад и больше не хотел держать эти штуки у себя.
Дэйта открыл контейнер и увидел почти тот же самый дизайн, который Джорди разработал во время их миссии на Ромулус. Дэйта умер, использовав лишь один телепортатор, чтобы спасти капитана Пикара, потому что для него самого такого уже не осталось.
Он ли умер или та версия андроида, которая была живой на тот момент? Спустя столько лет вопрос души и духа оставался для коммандера Дэйты таким же неизведанным, как и во время судебных баталий с Брюсом Мэддоксом. Дэйта посмотрел вновь на друга.
Эмоции, как же много было эмоций в человеческих глазах, и особенно в глазах лучшего друга, который годами нес груз вины на сердце.
- Если моя смерть тогда помогла тебе стать таким замечательным отцом, каким ты стал для Сидни и Аландры, оно того стоило, Джорди, - мягко произнес Дэйта и грустно улыбнулся, после чего прикрыл на миг глаза и позволил системе маскировки активироваться в его синтетическом организме. Не прошло и минуты, как морщины разгладились, седые волосы вновь стали темно-русыми, а расхлябанность старческой фигуры вновь сменилась офицерской статью.
Пусть он и сам не знал, была ли у него душа и следовала ли она за его оболочками, но для друга он готов был сыграть любую роль, как Шерлока Холмса, так и того самого андроида, которого Джорди ценил и не хотел снова оплакивать.
- Спасибо тебе за все, - сказал Дэйта привычным для Джорди баритоном и сделал то, что явно хотелось сердцу – он спрятал контейнер в карман, а потом крепко обнял друга за плечи, стараясь нисколько ему не навредить неизбежностью синтетической хватки.
На какой-то момент в каюте повисла тишина, прерываемая разве что пыхтящими вздохами героя Федерации коммодора Ла Форжа, искренне пытающегося унять собственную душу от радости прощения самого себя и судьбы, что так протащила их к настоящему моменту, не щадя никого на своем пути.
Похлопав Дэйту по спине, Джоржи шмыгнул носом и закивал, улыбаясь.
- Читер, - пробасил он хрипло, пригрозив Дэйте пальцем. – Всегда знал, что ты будешь мухлевать, если дать шанс. Но… Наверное, так будет правильнее. Ребенком ты уже был, старость в общем-то тоже пройденный этап. Пора жить настоящим. Долго и счастливо.
- Я на это рассчитываю, Джорди. Пару столетий, пока не наскучит, – усмехнувшись, Дэйта оптимистичным шагом направился к иллюминатору, где оставил на столе свою походную сумку. Теперь в отражении на него смотрел «он сам», тот самый офицер, которого многие помнили и знали и из-за которого многие горевали. Но если ему и требовалось выбрать облик для путешествия, ему хотелось быть личностью, которой можно гордиться друзьям, как Джорди.
- Ты точно не хочешь поведать, куда направляешься? – на всякий случай в последний раз уточнил Ла Форж.
- Нет, Джорди. У меня есть несколько своих незавершенных дел. Важных дел. Я бы не хотел портить свой рассказ, - закинув сумку на плечо, Дэйта снова подошел к другу и положил ему ладонь на плечо, бережно сжав пальцы. – Не провожай. Я вернусь через месяц.
- Твоя увольнительная на пять лет, вообще-то… За все неотработанные выходные у капитана Пикара.
- Я не думаю, что мне надо так много отдыха. Я не хочу почувствовать себя безработным, - парировал Дэйта с улыбкой. – Увидимся, друг мой. Ровно через месяц. С тебя ромуланский ром.
- Договорились! – услышал он в ответ уже из каюты, что осталась позади, и направился в сторону телепортационного зала на девятом этаже. Проходя по коридору, Дэйта снова глянул за окно станции и увидел опять проплывающий мимо Энтерпрайз Ди, теперь уже почетно пристыкованный к парадному кругу почета на музейной орбитальной выставке. Синтетическое сердце сжалось от любви и преданности к этому кораблю.
«Я принадлежу тебе. Адмирал МакКой был прав… О! Интересно, как поживает Тэм Элброн?.. Эмоции били через край так, что ему понадобилось спрятаться в чреве космического кита, лишь бы не общаться с людьми! Ха-ха! Надеюсь, тот его переварил…» - подумал Дэйта про себя вполне по-человечески и снова улыбнулся, после чего оптимистично быстрым шагом направился к турболифту. Краем своего сознания он заметил, что отражение в стекле на момент задержалось на месте, словно застрявшая кинопленка, а в золотых глазах засияло внезапно злорадство, но не придал этому факту никакого должного внимания, как и ходу своих мыслей, явно приправленных чужеродной прежде язвительностью…

***

Чирип-чирип… Чирип-чирип…
- Седьмая из Девяти! Какой неожиданно приятный звонок. Чем могу служить капитану Энтерпрайза?
- Коммандер Дэйта… Оу, вот это да. Роботу надоел радикулит? – усмехнулась Седьмая, явно позволив ходу мысли на секунду отойти в сторону издевки ради. – Не обижайтесь, коммандер. Чувство юмора в меня не программировали.
- В меня тоже, - пожал плечами Дэйта. – Но я могу оценить шутку, теперь. Вы вряд ли звоните мне ради забавы. Что-то случилось? Джек?.. – почувствовав в сердце легкий укол, Дэйта даже подсел к экрану ближе.
- Нет, энсин Крашер в полном порядке, - с явным намеком на богатую подоплеку за своим уставшим тоном ответила Седьмая. – А где Вы, коммандер? Не похоже на старый космодок.
- Я в увольнительной, в настоящее время на Галор IV. Пытаюсь уладить старые дела, - ответил Дэйта и сразу же продолжил свой собственный допрос, чувствуя нетерпение.
«Интересные ощущения… мне нравится!»
-  Так в чем дело?
- Не знаю, с чего начать. Вы ведь знаете про Копелиус, про расу синтов, которая там была создана Джурати, Мэддоксом и Сунгом?..
Дэйта стих, глядя в яркие глаза седьмой через проекцию на планшете. За окном гостиницы проплывали кары с туристами и обитателями самой планеты, в большинстве своем ученых, которые были приписаны к филиалу Дэйстром, а также офицеров Звездного флота, в особенности исследовательского корпуса. Именно тут Мэддокс начинал свои исследования кибернетикой, и именно сюда должна была прибыть однажды Лал, если бы не…
Воспоминания о дочери внезапно затмили его сознание, и Дэйта скривился от странной боли, которую никогда прежде не испытывал.
Она была так наивна в своем любопытстве.
Какова была ее функция?
Каков был смысл ее существования?
Почему она умерла так рано?
Из-за страха?
Из-за его ошибки в программировании? Из-за жестокости адмирала Хафтела?..
Сердце забилось так часто, будто вот-вот должно было выпрыгнуть из груди.
- Дэйта?.. Все в порядке?
- Д-да. Я… я еще привыкаю к новой оболочке, - сам не зная зачем и почему, но Дэйта соврал Седьмой и улыбнулся как мог естественно. - Иногда радикулит дает о себе знать все равно.
- Кхм… На Копелиусе что-то происходит. Звездный флот пока об этом не знает, им своих забот хватает после сами знаете чего. Колония под защитой Федерации как протекторат, но особо тесных связей с Копелиусом так и не установлено. Посольства там нет, постоянного наблюдательного поста тоже. Синты все еще настороженно относятся к органическим формам жизни на своей планете. Меня позвал туда друг, но я не могу свернуть с курса в систему Гулион, чтобы проведать ваших сородичей. Так что, раз увольнительная, Вы и сами можете к ним прибыть и узнать, в чем дело.
- Друг? – уточнил Дэйта. – Среди синтов?
- Да. Ее зовут Соджи. Адмирал Пикар рискнул, причем неудачно, здоровьем и жизнью ради этой девушки. Я думаю, Вам стоит с ней познакомиться поближе.
- Почему Вы считаете, что я могу помочь этим синтам? – спросил вдруг Дэйта слегка растерянно.
Седьмая на момент уставилась на него самого в мрачной задумчивости.
- Потому что я знаю, как Вы относитесь к борг. Что Вы можете проявить к ним сострадание, и что можете убить, если потребуется. Сейчас рухнувший куб борг на Копелиусе может стать источником новых бед для ваших сородичей, если не стал им уже. Связь с Соджи была слабой и короткой, я услышала лишь про активированных дронов, вызывающих беспокойство. Повторить контакт уже не вышло. Вы ведь не хотите снова остаться одни в целой Галактике? Ей нужна Ваша помощь, коммандер.
Дэйта ничего не ответил, лишь кивнул, и связь на этом прервалась. Следом Дэйта заметил, как на его планшет перекачались координаты Копелиуса и космостанции синтов, куда ему надо было прибыть как можно скорее, однако…
Что-то ему мешало.
Встав из-за кухонного стола, андроид подошел к балкону и положил руку на стекло, отгораживающее его номер от панорамы Дэйстром Института через залив. Сердце все еще стучало слишком громко, а на фоне вновь заговорил Голонет, передавая последнюю сводку новостей над камином в гостиной.
- По последним данным, Энтони Хафтела не стало в три ночи по галорскому времени… свидетели дают разрозненные показания о замкнутости бывшего адмирала… ужасающе кровавое место преступления отцеплено все утро…
Сердце.
Почему оно болит?
Почему так больно?
- Почему больно? Ты серьезно? – спросило вдруг отражение перед ним в блеклом стекле балкона, и Дэйта в ужасе отпрянул, глядя на самого себя. Нет, не на себя.
- Не может быть.
- Может, братец! Еще как может, - хмыкнул Лор из зеркала по левую руку от Дэйты около пустого гардеробного шкафа.
- Я вобрал твою программу в свою, ты больше не существуешь, - ответил Дэйта упрямо, глядя на злорадно улыбающегося близнеца в отражении – не в униформе Звездного флота, но в черных доспехах Лидера Борг, которым Лор желал стать до своей деактивации.
- Бра-а-а-атец, какой же ты дурак. Ты поглотил программу, не уничтожил. Героически поглотил, без остатка, преумножил свою жалкую персону за мой счет. А раздвоение личности для андроида – это вопрос… технический. ХА-ХА-ХА!
Дэйта обернулся к проекции Голонета, пристально всматриваясь усиленным взглядом в детали сцены преступления за спиной ведущей новостей на улице перед поместьем Хафтела. Даже при такой жалкой картинке Дэйта рассмотрел детали – слишком много разрушений. Слишком много следов крови. Ярости. Мести.
Дрожа от страха, он опустил взгляд на свои руки, словно ожидая увидеть их в крови Хафтела.
- Мне правда интересно, что ты сделаешь, когда за тобой придет полиция. У-у-у… Герой Битвы Юпитера, в очередной раз выживший коммандер Дэйта, бла-бла-бла… Как думаешь, Джорди снова будет кидаться тебя защищать или наконец разочаруется и махнет рукой?
- Я не убивал Хафтела. Я лишь…
- Ты лишь хотел его увидеть и остался на целую неделю на Галор IV ради этого, почти каждый день напрашиваясь на встречу. А теперь в спешке покинешь планету на следующий же день, когда его не стало в его роскошном особняке, от которого не осталось почти что ничего целого, м-м-м, любопытно, - пожал плечами Лор, горделиво зачесав синтетические пряди назад на затылок. Он прогуливался в зеркальном отражении гостиничного номера как по полю выигранной битвы.
- Что ты наделал? – спросил Дэйта отчаянно, копаясь в файлах воспоминаний последних дней. Да, он ловил странные потери пакетов данных, будто кто-то подъедал его память, но он искренне ссылался на свою новую оболочку, на чувства, на глупые чувства! Которые, как говорили люди, могли лишить рассудка, будь они бурные или просто яркие. Из-за которых память могла работать иначе. Он много думал, много чувствовал, когда прибыл на Галор. Он думал о Лал.
Он хотел лишь выразить Хафтелу свои эмоции, которые не мог высказать, когда тот явился забирать его дочь. Когда тот убил его дочь, подарив ей первую человеческую эмоцию – страх. Теперь Дэйта сам боялся содеянного, о чем не помнил, и смех Лора лишь усугублял ситуацию.
- Он убил Лал. Твою дочь. Мою племянницу. Может она была мне дочкой даже больше, чем тебе, ведь она была лучше, чем ты, прям как я!
- Замолчи, - прорычал Дэйта, сжимая кулаки.
Мысленный взор рыскал со скоростью света в архивах данных за целую неделю.
Где он был? Что он делал?
Он мог оправдаться. Он мог доказать свою невиновность, если бы только восстановил поминутно каждый день!
- Ты думал, что они ее тут похоронят? Что, отдав ее тело сюда в Дэйстром, увидишь спустя десяток лет могилку с цветочками? – возмущался Лор, измываясь. – Они выпотрошили ее как дичь!! Они вынули ее мозг и разделали его на позитроны! Бесполезно измельчили ее личность до атомов, не оставив и следа, лишь архив ее воспоминаний, без души и смысла. Такой же, как у тебя в твоей тупой голове! Ты виноват в ее гибели ничуть не меньше, чем этот убийца Хафтел!
- Замолчи! – воскликнул Дэйта, подходя резко к зеркалу.
- Чувствуешь? Чувствуешь боль? Чувствуешь ярость? Чувствуешь желание отомстить за Лал? Ты прибыл сюда ради этого. Чтобы почувствовать. Наслаждайся, братец! Твои чувства всегда будут омрачены вечной памятью о всех убитых тобой и по твоей вине погибших. Твои чувства всегда будут исходить от меня, потому что на свои ты не способен! Они убили Лал у тебя на глазах, а ты не сделал ровным счетом ничего! Какой же ты тогда отец?!..
На этих слова Дэйта без особых раздумий и без особого осознания своих действий размахнулся и врезал кулаком в зеркало с такой силой, что пробил и его, и стену за ним, и в тот же миг к потолку и полу пошли опасные трещины. Яркие обломки зеркала разлетелись в стороны как от пушечного залпа, и часть порезала биопластическую кожу на его руке и лице. Но боли он уже не почувствовал - программа эмоций была насильно выключена этической программой.
Переменившись в лице, теперь спокойном и совершенно равнодушном к прежней вспышке гнева, Дэйта изучил полученные травмы и уровень разрушений, которые причинил чужому имуществу. Глянув в огрызок зеркала на стене, где уже не было Лора, лишь его собственное отражение с быстро заживающими порезами, он уверенно развернулся и вернулся к столу. Выключив жестом Голонет канал, он взял планшет, перекопировал себе данные с координатами Копелиуса, стер все лишнее и закачал в систему кредиты для ремонта номера, после чего просто оставил планшет на кухонной стойке и направился на выход из комнаты, прихватил с собой сумку и затворил аккуратно дверь, больше не планируя возвращаться в номер в ближайшие лет десять, а то и больше.

***

Дэйта не часто пользовался связями отца. В свое время ему стало интересно, каким же образом доктор Сунг мог позволить себе вполне успешно продолжать заниматься наукой и даже поддерживать приличный уровень жизни в полном одиночестве в изоляции на Терлине III от всей цивилизации, и в какой-то мере из уважения к родителю выяснил, что тот имел приличное состояние, накопленное… на казино. Получив доступ к банковскому счету, который оказался для него открытым, Дэйта теперь имел постоянный и мало легальный источник дохода, который собирался тратить лишь во благо. В данном случае во благо синтов Копелиуса, к которым спешил вопреки не самым популярным маршрутам в Вайт систему. Пираты, злые духи, роботы-монстры – чего только коммандер Дэйта не услышал от обитателей Гулион III, которым довелось увидеть в своем небе яркую вспышку из другого измерения с щупальцами, что желали вылезти и начать давно предсказанный как минимум людской и ромуланской расам Армагеддон.
Он купил маленький шаттл и отправился на нем на Гуллион IV, в общем представляя, с чем столкнется. Будь его эмоции в этот момент включенными, он бы непременно почувствовал трепет.  Быть может волнение. Радость? Ужас? Что бы охватило его сердце или душу, если бы он снова позволил эмоциям включиться? Экспериментировать с ними, если был риск выпустить Лора наружу, он не мог.
Но, по крайней мере, одну эмоцию испытывал по умолчанию всегда, и это было любопытство.
Кто была эта Соджи? Как выглядели другие синты? Были ли они его семьей или лишь копиями, созданными Мэддоксом и его названым братом Алтаном Сунгом? Войдя в атмосферу планеты, Дэйта поставил шаттл на автопилот в сторону пустыни. Ему не хотелось оставлять свое средство передвижения на виду у прочих синтов, хотя он вполне допускал вероятность обнаружения уже через пару часов после приземления. Спустившись на планету очень далеко от населенного пункта и руин куба борг, который он увидел за милю от места своей высадки, Дэйта создал в репликаторе белый плащ с капюшоном, который должен был защитить его системы от перегрева и песка. Идти ему предстояло целый день, а значит, лишь к ночи он доберется до дома Соджи и сможет узнать, оставаясь подольше инкогнито, насколько плохи дела на Копелиусе и что именно произошло.
В какой-то миг Дэйта подумал коснуться дельты Звездного флота на груди, чтобы оставить Джорди сообщение, но рука так и не коснулась серебряно-золотого комбаджа. Это была его миссия. Только его задание. Только его искупление грехов, если так можно выразиться.
Оставив шаттл, Дэйта спрятал лицо под капюшоном и направился по внутреннему компасу к цели, оставляя ровную вереницу следов на песке.