Утка сидела на берегу притока Ланахаси и думала свои утиные мысли. Собственно, их было немного. Ей было тепло, комфортно, вокруг сидели другие утки, создавая приятное ощущение коллективизма. Под ногами был влажный ил, а впереди мягко плескалась мутноватая вода, где было много вкусных вещиц. Над головами едва слышно шелестели листья деревьев и камыша под давлением тёплого летнего ветра. Утка тихо крякнула, довольная своей жизнью. Возможно, это не самый худший день и момент, чтобы умереть.
Грохнул выстрел, и день для утки оборвался. Остальные птицы предпочли, истошно крякая и отчаянно шумя, убраться прочь, даже не оглядываясь на её трупик, ещё вяло взмахивающий крыльями.
Рука, державшая револьвер, была детской, но её обхватывала ладонь взрослого человека. Взрослый же палец нажал на спусковой крючок.
Джек оглянулся на отца с восторгом и лёгким страхом во взгляде, Джон улыбнулся ему и подбодрил:
– Ну вот! Ты добыл нам ужин.
– Здорово!.. – после резкости выстрела мягкий детский голосок прозвучал почти неуместно, несмотря на содержавшуюся в нём радость.
Джон, обнимавший сына одной рукой, а второй державший револьвер вместе с ним, выпрямился и направился к добыче. Джек вприпрыжку последовал за ним.
– А револьвер, – мальчишка изобразил, что стреляет из пальцев, повернувшись к Джону, – всегда так сильно прыгает, когда стреляешь?
– Конечно, – с серьёзным видом подтвердил Марстон, поднимая уже замершую утку за шею с илистого берега. – И это важно помнить, когда стреляешь.
– Я ещё не смогу его удержать сам, – слегка разочарованно добавил Джек, рассматривая яркое оперение птицы.
Джон неловко прочистил горло. Вообще Эбигейл была наотрез против того, чтобы Джек умел стрелять, но после истории с Бронте Джон решил, что обязательно должен научить его защищать себя.
– Ты только матери не рассказывай, – попросил он и, после секунды размышлений, добавил. – И дяде Артуру тоже. Пусть будет наш маленький секрет.
Мальчишка обернулся и широко улыбнулся с типично детским коварством.
– Хорошо, папа!
Они уже почти подошли к Шейди Бель, прильнувшему к земле среди заросших мхом деревьев. Особняк, некогда яркий и белый, сейчас даже визуально вонял сыростью и гниющим деревом. Но всё же он был неплохим укрытием, где могла спрятаться банда после неудачи в Роудсе.
Неудачи? Катастрофы, одной из тех, что преследуют их весь последний год. Пока что банде везёт, но их действия стали слишком… запоминающимися. Одно дело - быстрый налёт, мгновенный грабёж и последующее исчезновение. Или возможность пощипать проезжих в определённой местности. Такие вещи… можно сказать, что прощаются. Держат в тонусе местных и обеспечивают работой охранников. Но, начиная с Блэкуотера, банда оставляет не просто следы - огненный маршрут позади себя. И это пламя начинает их догонять: об этом доходчиво сообщал внешний вид их нового укрытия. Джон много думал об этом ночами, слушая, как надрывно скрипят стены заброшенного особняка, медленно погружаясь в болото под триумфальное клокотание аллигаторов.
– А можно мне эту утку на ужин? – спросил Джек, вырывая отца из размышлений.
– А?.. – Марстон перевёл на него взгляд, улыбнулся и протянул ему добычу. – Конечно! Иди, отдай её Пирсону и скажи, чтобы он приготовил её специально для тебя.
Джек только с едва заметной брезгливостью взял мёртвую птицу и тут же воскликнул:
– Ура! До встречи, па!
Он умчался в сторону лагерного очага, где возился толстяк-повар. Джон проводил его взглядом, возвращаясь к не очень лёгким мыслям и думая о том, что мог никогда больше не увидеть сына. Он очень корил себя за то, как отталкивал и его, и Эбигейл, поверив лишним словам и собственным глупым мыслям. В одной из книг Датча он столкнулся с цитатой, что зачастую человек может понять и переоценить свои чувства только когда потеряет фокус этих чувств. И потерять Джека оказалось страшно. Именно тогда, после особняка, когда он посмотрел в глаза Джека, то увидел там что-то… Своё, Эбигейл, а ещё его собственное, принадлежащее маленькой формирующейся личности. И понял, что не хочет это терять. Особенно сейчас, когда всё настолько тяжело, а банда пребывает в настолько сильном унынии. Он и уныние это не так замечал, полностью погрузившись в неожиданное подобие семейного счастья, которое было ему доступно. Джон проводил сына взглядом, а потом повернулся к остальной части лагеря, решая, куда приложить оставшиеся ещё силы. Чарльз в очередной раз чинил телегу, ту самую, у которой были проблемы с осью, из-за чего периодически отлетали то колёса, то боковая стенка. Пирсон радостно приветствовал утку, его голос вместе с восторженным рассказом Джека перекрыли мирными звуками храп Суонсона. Недовольное лошадиное ржание доносилось из-за мрачного бока особняка, освещая который, солнце скорее высвечивало недостатки, чем прятало их, пыльно бликуя в остатках стёкол. Мисс Гримшоу с классически негодующим видом быстро шла куда-то в сторону приглушённых голосов девчонок, прячущихся от неё за телегой. Всё выглядело мирно и обычно для банды ван дер Линде, но что-то всё же замутняло происходящее, как капля чернил, уроненная в воду и медленно растворяющаяся в ней. Джон достал сигареты и закурил, не давая этому унынию просочиться в себя. День был действительно неплох.
Но он быстро изменил своё мнение, когда увидел, что в его сторону направляется Майка Белл.

Джон продолжал курить и молчать, обдумывая услышанное. Его подозрительный взгляд был сфокусирован на Майке. Предложение было великолепным, настолько, что казалось нереальным. Но этого у Белла было не отнять - он отличался предельной эффективностью, его дела оказывались максимально удачными и быстрыми. Часто кровавыми и беспощадными, но всё же успешными. И план звучал великолепно… как и все планы банды в последнее время. А что в итоге? Кучи трупов, реки крови, пылающие поместья и очередной побег.
Но деньги… Деньги часто диктуют своё.
– Вдвоём значит, да?.. – риторически спросил Джон, наверняка к вящему раздражению Белла, который не привык, что с ним не соглашаются мгновенно.
На самом деле Марстон уже решился и сейчас искал слабые места в грядущем деле. На первый взгляд их не было. Но, опять же, и все предыдущие планы банды выглядели так же. Однако риск всегда являлся неотъемлемой частью их… работы.
– Ладно. Когда, где и что мне надо с собой взять?
– Завтра, в двенадцать дня поезд будет на станции Флэтнек. Нам нужно будет сесть там, как порядочным, благонадежным джентльменам. С тебя - твоя голова на плечах, приличный костюм и револьверы. И под приличным костюмом я имею в виду… Просто стряхни лошадиное дерьмо с чапсов, чтобы нас не выследили по запаху типичных загонщиков. Лошадей нужно будет оставить между станциями. Там есть один домишко, я обо всем договорился. Все понятно? – Майка усмехнулся. – Или еще вопросы?
Джон довольно улыбнулся и даже пропустил мимо ушей все комментарии по поводу костюма. Судя по всему, у Майки действительно было всё продумано до мелочей, и логично, что ему нужно прикрытие, а где его искать, как не в собственной банде? И, возможно, в этот раз всё действительно удастся. А деньги сейчас действительно не будут лишними… Марстону до сих пор было чертовски неприятно вспоминать восторги сына по поводу жизни у Бронте.
– Чтобы быть там в полдень, надо выехать ещё ночью, – он закурил ещё одну сигарету и добавил с едва ощутимыми нотками язвительности. – Успеть вовремя и провериться от запаха лошадей.
– Ну тогда не рассиживайся, – хрипло скорее заклокотал, чем засмеялся Майка, но на удивление беззлобно.
Даже тронул Марстона за плечо тяжелым жестом. Впрочем, куш, перспектива наживы очень часто превращались в масло, способное сгладить все взаимодействия. Даже личную неприязнь. Ведь они все были профессионалами.

- Ахх... Артур, - протянул Белл, шумно выдохнув. - Помяни черта, да?
Майка хохотнул, оборачиваясь и впиваясь в Моргана очень внимательным и недобрым взглядом. Впрочем, когда он бывал иным?
- Нет. Пока. Будет в курсе, когда вернемся с добром. А что, Датчу надо знать о каждом шорохе в траве? У Датча, насколько мне известно, есть дела поважнее, чем водить за ручку каждого из здоровых лбов, если они решили отлучиться по своим делам. Или что-то поменялось, м?
– Твоя правда.
Артур снова выдохнул облачко сизого дыма и, опустив голову, так, что из-под полей шляпы остался виден только тлеющий огонёк, сжал папиросу пальцами.
– Ничего не изменилось, Майка. Ничего, кроме того, что эта самая трава кишит Пинкертонами, которые только и мечтают отправить каждого из нас на виселицу!
Тлеющий кончик сигареты оказался почти у самого носа Белла, когда Артур едва не обвинительно ткнул им в сторону подельника.
– Вы видели, какую охрану сейчас нанимают на поезда? Сразу говорю: когда вы оба попадётесь, вытаскивать вас из петли я уже не буду…
Морган приподнял и слегка развёл обе руки в стороны, наглядно демонстрируя своё нежелание делать то, о чём он говорил. Джон проследил за его жестом с отблеском сомнений и задумчивости во взгляде. Но потом всё же решительно качнул головой.
– План Майки звучит очень хорошо, – почти успокаивающе произнёс он. – Скорее всего, мы действительно сделаем всё тихо. И не придётся никого спасать.
Взгляд Артура вновь переметнулся на Джона. Но вместо саркастично-злого комментария, как могло быть раньше, он лишь снова затянулся сигаретой.
– Ага…
– Ну, что, Морган, закончил читать нотации? - Белл прозвучал мрачно и нетерпеливо. - Если еще остался запал, потренируйся на пасторе, потом возвращайся донимать тех, кто действительно что-то делает для банды.
Терпение Майки выкипало, как вода в забытом на огне чайнике, но, в отличие от лагерной утвари, Белл держал себя в руках. Как бы он ни не любил Артура, сейчас вступать в бессмысленную пикировку было попросту слишком… дорого.