Атмосферу с утра дома Марина описала бы так: настойчивая, суетливая и не поспевающая за планом. Прорва свободных часов, поспать она смогла от силы три часа, но по плану они почему-то отставали на целых тридцать минут. Ополоснуть лицо ледяной водой, потаращиться в высокие окна сталинки на рассвет, поплакать, на это Герцен время не отводила, вообще-то, но так уж вышло. Чувства невпопад, как кошки в узкой клетке, рвались наружу за фасад сдержанности и воспитанности, что могло плохо сказаться на общем виде лица, испортить пару фотографий на память.

«Мама будет недовольна.»

В руках у нее туфли с драматичной длиной узкого острого каблука. Марина ведет по правому аккуратно подстриженным, но выкрашенным в честь праздника в цвет морской волны (под стать платью и вообще, все морское, даже имя, у нее любимое) ногтем и вздыхает. Она подрабатывала, раздавая листовки на них целых полгода, а сейчас как самая настоящая трусиха готова изменить с привычными стабильными кедами.

Предчувствие каждой мозоли, порожденной этой нежелательной выстраданной траты, щекочет стопы ног, повторяя движения ногтя по каблуку. Гнуть она их боится, столько денег на них потрачено! Но и желание смять, подшить, согнуть до мяса, как она делала каждый раз с любимыми пуантами не отпускало.

Удушливый «промышленный» аромат самого устойчивого лака для волос бил в нос, перебивая запах любимых духов мамы: аромат жасминов в комнате перебил бытовой химический аромат с нотками удушливых дешевых духов. На ладонях серебрились попавшие на руки блестки.

Марина смотрит на себя в зеркало. Придирчиво, как и обычно,  к а к  м а м а  у ч и л а, удерживая любые попытки потрогать, чтобы удостовериться: она существо из плоти и крови, не призрак и не сирена, махнувшая плавником в финском заливе и с ним же и схлынувшая. Узнавая каждую грань, каждую тщательно изученную черту Марина привычно искала изъяны в излишне бледной от недосыпа и плохого сна коже, в том, какие холодные у нее, в нагретой утренним светом комнате, руки.

Ей нравилась собственная хрупкость в это утро, как до него сила — выстоять очередь в супермаркете, закупаясь косметикой по скидке в последний момент, нравилась идеальная осанка и глубокие синие глаза. Ей нравилось представлять, что в них плещется море и его неразгаданные тайны.

«Окунуться в фантазию последний раз.»

Сегодня ей хочется побыть тургеневской девушкой. Вчера — княжной Болконской, без красоты, но с состоянием достаточным покрыть все возможные расходы на жизнь. Завтра… о завтра Марина не задумывалась. Знала, завтра жизнь поменяется и детство ее, сложное, болезненное, пахнущее нафталином и еловыми гробовыми ветками, будет утрачено навсегда. Завтра все станет по-иному и больше нельзя будет отворачиваться от вековых усталых глаз матери, не слышать и не знать какое сложное явление эта взрослая жизнь. И ужасно дорогое. Об этом Герцен уже задумывалась, и намеки понимала, и даже находила подработку, редкую, вне часов долгих усиленных тренировок или не менее длительных часов за учебой.

Щебетание о собственной красоте окрашивается в новый оттенок — не то укор, не то непринятие. Марина отвечает ему глубоким контральто:

— Мама.

Той, как, впрочем, и всегда, и она этого не скрывала, не нравились маринины друзья. И виной всему одно: деньги. Аргументы Марины, что они может и старая петербуржская интеллигенция, но также бедны, как и все, не помогали.

— Да, Артем, — доводы матери она встречала молчаливым упорством и желанием при всей открытости их отношений, скрыть от нее что-то свое, заветное, что Марина и сама до конца понять и прочувствовать не успела, — а кто еще?

Она гладит шелк платья, расправляя невидимые сладки и, старательно игнорируя гнетущий взгляд матери, вновь смотрит в окно. Глупость какая, ведет себя как последняя дурочка, старательно гнавшая страх, что карета ее в полночь вновь станет тыквой. Или вовсе не явится.

— Я просто хочу хорошо провести последний школьный день. Разве золотая медаль не достойная плата за это?

Солнечные лучи играли на стекле, щекочут напудренный нос. Марина всеми силами старается не трогать непривычно украшенное как на витрине визажиста лицо и все смотрела, не отрываясь, на привычный ей с детства двор.

Отредактировано Malvina (2025-01-07 22:21:35)