Беллатрикс, удерживая легкую смешку на губах, рассматривает собравшийся на очередном суаре бомонд. Маска на лице ведьмы сегодня другая, дозволенная замужней даме, сопровождаемой братом своего супруга. Рудольфус отправился по не терпевшему отлагательств поручению главы международного магического сотрудничества – такова легенда, и мадам Лестрейндж надлежит сообщить о ней всем желающим. В таковых недостатка нет, а потому заученным речам и отрепетированным эмоциям внимали с большим вниманием и почтением. Слова ведьмы туманны, но такими им и надлежит быть, нужно ведь чем-то занять салонных сплетников. Впрочем, нынче обсуждали не только политику и новые ветви в родословных аристократов, но также неизвестных благодетелей, которые отважились наконец срезать побеги с фамильных древ, серьёзно угрожающих их здоровью. Свои симпатии общество выказывало по-разному. Коль скоро последователи Темного Лорда облачались в мантии цвета воронова крыла, а лица прятали за масками, словно отлитыми из благородной стали, подавляющее большинство магической элиты, всё чаще выходили в свет исключительно в чёрных нарядах, расшитых серебряными нитями и бриллиантами безупречной чистоты. Вальпургиевы Рыцари и их лидер получили полное одобрение, можно даже сказать благословение. Убийство грязнокровок и магглов нам угодны, продолжайте в том же духе. Темный Лорд, разумеется, не нуждался в чьем бы то ни было разрешении, чистые кровью же, думая, будто дозволяют неизвестным истреблять отребье, не догадывались, что присягнули, по сути, новому правителю. Магическая аристократия пока не подозревают, что уже втянута в опасную игру мощных сил. Никто не осознает, насколько эта игра опасна, и уж точно не понимают, что победить в ней можно лишь играя нечестно.
Беллатрикс, разговаривавшая со своей роднёй со стороны матери, невзначай касается внутренней стороны левого предплечья, на мгновение поймав взгляд Рабастана. Убедившись, что её жест замечен, она оставляет ему его часть работы – добыть у сегодняшних гостеприимных хозяев магический артефакт, которым пожелал завладеть Темный Лорд. Ей же предстоит продолжить свою роль – развлекать гостей светскими беседами и разжигать их любопытство. Всё идёт по плану, пока её правый бок не начинает покалывать. Ощущение, что меж ребер словно острым ножом полоснули, приходит не сразу, боль шла по нарастающей. Впрочем, это не помешало ей как можно любезнее завершить разговор с почтенными Розье и ненадолго покинуть залу, где проходил приём. Едва дойдя до середины коридора, ведущего к хозяйскому кабинету, Белла словно проваливается в котёл, полный липкого варева. Шаги даются всё тяжелее, платье медленно, но верно пропитывается кровью, а дверь всё никак не желает становиться ближе. Голова хоть и тяжелеет, но каким-то чудом ведьме удается припомнить позавчерашние события. 
—Справа! — рычит искажённый голос Макнейра. Уолден запаздывает с предупреждением всего на несколько мгновений, но их достаточно, чтобы стараниями одного из авроров Беллатрикс отбросило назад. Воздух из легких вышибает, перед глазами – пелена, сквозь которую видны лишь вспышки заклинаний. Не в первый (и далеко не в последний) она увлеклась битвой и не заметила опасности, но неудачи – тоже опыт. Ведьма, борясь за каждый вдох, поднимается, игнорируя пульсирующую боль в рёбрах, а в следующее мгновение то, что ещё недавно было аврором, становится разрозненными частями тела. Лестрейндж сладостно выдыхает и заливается истерическим смехом. Скольким ещё не повезло попасться ей тогда под горячую руку и не вернуться с очередного дежурства? Кто бы мог подумать, что одному из них удастся дотянуться до неё из безымянной могилы?
Ранение казалось легким, так что уделять ему должное внимание ведьма не стала. Её куда больше заинтересовали новости от шпионов в Министерстве. Уже утром они передали информацию о том, в какую ярость пришёл Гарольд Минчум, узнав об участи, постигшей девятерых его авроров. Их пришлось в буквальном смысле собирать по всему Саттону, и, увы, не все части тела удалось отыскать: бездомные кошки и собаки, крысы и вороны пировали всю ночь, так что некоторых погибшим можно было уместить в саквояже. Белла мрачно усмехается, вспоминая их отчёты. Они стоили той мучительной боли, которая терзала её на всем пути до кабинета хозяина дома. Оказавшись наконец перед ним, она приваливается к коробу, но почти тут же сползает вниз и несколько раз бьёт кулаком по превосходно прошедшей проверку временем двери из черного дерева.
—Это я, — едва сдерживаясь чтобы не заорать от боли, произносит ведьма. —Открой, — прозвучало как приказ, у Рабастана не должно вызвать сомнений в то, кто по ту сторону перегородки: так командовать умела только урождённая Блэк.