утонуть в мечте, даже не дышать

финиш не так важен, как до него каждый шаг.
если заживо сгорать, то светить кому-то. всю ночь писать песню
скинуть тебе под утро

- 02:59 -

и голос, он льется, басистым напалмом, все застревая в елках и соснах и трогает за душу, лезет за ворот. гитара в руках - боевая подруга, шальная привычка с той старой жизни, которую макс не меняет по новой. а все остальное... ну, все остальное.
сидели. стояли. порой подпевали. все кто остались после первого дня - сонным активом слонявшихся тел. трещали дрова - трещали девчонки, эмоции в кровь били дробовиком, на новеньких кто под гнетом у опыта, но каждый участник - все же герой. на матных коротких, на долгих по рациям, на своих двоих квадрат за квадратом, меняя надежду на выигранный час. и лишь волонтеры, как и спасатели, знают - у жизни свой прейскурант.
не торопись, а то ведь успеешь.
в списке три группы еще с них висели.

гитару в чехол. пожили и хватит. дальше из романтичного только поспать бы.
всем лисам по норам, отбоем от кордов, на перебой "снов!" почти хором, хлопки по плечу, по спине, по щекам, по жопе в догонку, чтоб сладко спалось в скукоженных эмбрионах, в обнимку в палатке, ложечкой на заднем в машине. шустов смеется. очаг у костра становится смазанной аллегорией "дома" и все в нем притерлось и уже до боли знакомо. "у кочевника дом внутри.." напевает.
ножищи свои длинные почти в костер тянет, говнодавы маститые под трекинговые боты, словно заигрывает с пламенем, проверяет на прочность едва ли крепкий внутренний мост : сожжет как тогда или растопчет. в пыль. в сажу по коже черную как клейкая смоль и все равно к огню с бесстрашной душой. с открытой. на встречу. под градом и комьями падающих веток деревьев. кровь. такая же черная как и тлеющий уголек. надежды, что казалась спасительным маяком в пучине тогда безнадежного лесного пожара.
выжить - подарок. но иногда выжить - это просто урок. говорящий о том, что про жизнь ничего мы не знаем. 

сдирать с себя слой за слоем, пока каждый урок не будет усвоен что-то внутри постоянно горит так
- и мы ищем цвета первозданной палитры

первый поиск не забывается как и первая любовь. у всех пахнет утренним счастьем или трагичной пучиной. удача ли или зловещий рок? но с чужой ноги все не по размеру ботинки.
первый поиск макса по памяти тесаком и пахнет он не цветами, а буйным, два дня толком не спавшим, чудным мужиком, пропахшим болотами и хвойной чащей. и имя такое как у всех косолапых в россии - мишаня. но здесь величать сказано коротко - штапич. и шустов привычный - к командам, к порядкам, к инструкциям, что их спасают, держался минут первых двадцать, и думал, что то не фамилия, а позывной, а дальше скатился до своих прибауток вне раций: миша, мишутка и просто "мой дорогой". ребята над всем этим начали дружно смеяться, купились на его доброту, смешные кудряхи, гитару, но в поисках шустов тоже менялся - голос звонкий и четкий, без раций порой мог докричаться, команды короткие, в тему, по делу, за надо, и длинные ноги сквозь все преграды. без отдыха и без привалов. "лиса-девять-заре" : найден, дышит. живой.
и скурить за кустами со штапичем по одной. а точнее одну на двоих - остальная пачка промокла.   
штапич репейником к махровой душе прицепился. не отодрать вот так просто, не поранив нежную ткань. и как в природе - репейник-то не виноват. живет себе, дышит и колет. цветет иногда красивым синим цветком.   
сохнет по всяким куколкам, будто в неволе. не знает, где дом, а точнее не имеет его. на холоде пальцы немеют. а макс улыбается, горячий как печка, поверх растирая ладони.
— ниче, щас вернемся к заре, чаем тебя напою, ты такого не пробовал. перчатки надень и вообще... на, дарю
и так повелось до сегодняшних дней. ходить по лесам в одной юркой лисе. шустову гиперфиксом нужен свой человек для спасения и просто заботы - штапич, ершистой колючкой с мягким нутром, очень подходит... странное дело - их перепутье маршрутов. странный тандем. странные ходят слухи. будто знакомы сто лет. каждый новенький-старенький лезет им в душу. макс улыбается, тихо бремчит на гитаре, миша ругается, грозно шлет всех к их маме. 
"да где эти... шустопаловы, мать их етить?"
"штапич и шустов?"
"вот кто уж найдет, то точно они!"
"штапич, опять?! ебаный рот, а ты то куда, макс?"
"нее, пьяным сам его буди. успеха, шустов. конец связи. семь-три"

раствориться в пути, залечить нарыв никак,
если пустыня внутри головы.
и все сюжеты по сути бесцветны - это внутри извилины диктуют цвет нам

— а тебя когда - нибудь любили, миш? так чтобы коленки ватными становились и голова плыла как от чифира по летней жаре?

шустов на здоровом бревне возлегает словно на царском троне, руки в замок поверх ядрено-желтой куртенки, головой оперевшись о массивный пахучий ствол сосны и в кудрях опять будут путаться елки-иголки. штапича будет умолять по новой, глазами большими и очень просящими, четко в душу : достань по братски, колются просто адски и чешутся, сколько не тереби. мишу, конечно порой, проси - не проси, себе же дороже, но макс у вселенной выпытал видимо свои "счастливые часы". правда и "счастливые" пропиздоны шли с ним в догонку. у штапича края души - точеный гранит, но там за забором из камня и палок все мягкое, прячется, грозно шипит. видно. особенно видно по пьяни. но только для тех кто о камни не ранится на смерть, выбрав дистанцию, нежное "псих" между делом не в рацию и расстояние руки. будь рядом. но, сука, не подходи. кусай в бессилии глотку кому-то другому.
макс бы подставил свою. по доброй воле.
мишутка зарывшись по шапку с понпончиком в карты, смотрит внимательно на лыбу максимкину и ворох кудрях, смотрит со смесью вопросов в глазах: "макс, ты блять серьезно или просто найти тебе пару задачек на ночь?" желательно где-то в ебаных елках, хотя ты и сам на одну из них уж похож. 

время, оскалившись, лопнуло - ломится птицами в окна к нам и мы же понимаем,
что рамы не сдержат -
профессия "человек" и это часть издержек

вопрос задан не то чтобы случайно, максу больше интересно, чем надо. больше надо понять, чем интересно копаться. носом по картам водить в темноте - засада. лучше вкинуть беседу как кофеин. и для ушей и для мозгов услада. со штапичем можно и просто сидеть в тишине. так, говорят, безопасней. но шустов уже давно не боится клыкастых. зверей иль чертей, что из того выходят, поле виски шлифованного пивом и какой-то совсем отборной хренодерней по типу салата из остатков еды в холодосе. на поисках только "постится", кодируется - квадратами, точками, лицами. курит безбожно - гарминку шустову в лапы. и почесали опять - квадрат за квадратом.
и вопрос то такой, с кочкой на тропке. "не любил?", а "любили ли, братец, тебя?"
ты вообще хоть знавал, что это такое?
свой человек. и он же под боком. не в лицах, а в моське одной.
не как эти игры с куколкой и осой.