[indent] Джеймс Харгрейв ненавидел первые репетиции - этот хаос неопытных надежд, смешанный с запахом дешевого кофе и театрального грима. Зеркальный зал Королевской академии сегодня казался особенно безжизненным - пыльные софиты, скрипучий паркет, на котором поколения студентов оставили невидимые следы своих амбиций и разочарований. Он развалился на кресле в последнем ряду. Его пальцы, длинные и бледные, с аккуратно подпиленными ногтями, выбивали на подлокотнике сложный ритм - неосознанно, машинально, как это бывало всегда, когда ему приходилось ждать чего-то недостойного его внимания. Шопен, "Революционный этюд", та часть, где левая рука взмывает вверх, будто пытаясь вырваться из оков условностей, в то время как правая продолжает методично, с почти мазохистской точностью, воспроизводить основной мотив. 
[indent] Режиссер Майкл Картер ворвался в зал с энергией урагана, его кожаная куртка - та самая, про которую ходили легенды, что он носил ее на премьере в "Олд Вик" - скрипела при каждом движении. - Сегодня мы начинаем 'Ромео и Джульетту' для нового поколения - его голос резал воздух, как лезвие. - Забудьте о слащавых сонетах. Я хочу видеть грязь под ногтями, пот на висках, настоящую человеческую ярость и такую же настоящую страсть. - Он сделал паузу, окидывая труппу взглядом, от которого даже Джеймс почувствовал легкий дискомфорт. - И да, я знаю, что все ждали Оливию в роли Джульетты. Но театр - это не про комфорт.
[indent] За спиной Джеймса раздался резкий звук - ногти Оливии Паркер впились в кожаную обивку его кресла. - Ты видел ее резюме? - ее шепот напоминал шипение раскаленного железа. - Последняя роль - Беатриче в школьной постановке. Беатриче, Джеймс! Это даже не смешно. - Он не повернулся, продолжая наблюдать за сценой, где новоиспеченная Джульетта нервно перебирала страницы сценария. Ее пальцы оставляли едва заметные отпечатки на бумаге, будто боялись повредить текст. - Расслабься, Лив - его голос звучал сладко, как отравленное вино - Чрез три дня Майкл поймет свою ошибку, и ты вернешься на сцену. А эта... - он сделал паузу - ...эта мечтательница вернется в свой скромный мир.
[indent] - Начнем с любовной сцены, посмотрим, насколько слаженно будут порхать наши голубки! - объявил Майкл. Его голос, слишком громкий для этого помещения, отразился от стен, вернувшись многоголосым эхом, будто целая толпа зевак требовала начала этого фарса.
[indent] Учебный год начался две недели назад, но как и последние два года, Джеймс приступил к обучению буквально на днях. Его отец достаточно часто катался по всяким благотворительным миссиям и в конце августа - начале сентября всегда брал сына с собой, дабы прививать ему хорошие манеры. Поэтому пробы он успешно пропустил, но в силу собственного положения, а вернее родословной, был назначен на роль чуть ли не автоматом. Не зря его отец вложил кругленькую сумму в развитие театра того самого режиссёра, что сейчас ставил свою постановку. Его сегодняшнее взимодействие с этой оборванкой, что по скромному мнению практически всех в этом помещении только зря сотрясает воздух в здешних стенах, будет первым во всех смыслах. До этой минуты они не виделись вовсе.
[indent] Режиссер - этот напыщенный фат с бриллиантовым перстнем на мизинце, который он любил демонстрировать, размахивая руками, будто пытаясь поймать вдохновение, как бабочку сачком, зааплодировал, и свет от его кольца, отразившись в одном из многочисленных зеркал, ударил Джеймсу в глаза, заставив на мгновение сощуриться. 
[indent] Юноша поднялся со стула с грацией хищника -  медленно, демонстративно, давая всем возможность оценить каждый мускул, каждое движение. Его рубашка - темно-синий шелк, который стоил больше, чем месячная аренда квартиры его новой партнерши - мягко шелестела, когда он поднимался по ступеням на сцену.
[indent] Он подошел вплотную, нарушая все возможные нормы личного пространства, как это делал всегда, когда хотел поставить на место тех, кто осмеливался считать себя ему ровней. Его ноздри уловили странный запах - не просто дешевый шампунь, но что-то еще, что не поддавалось определению, что-то теплое и живое, что раздражало его сильнее, чем фальшивая нота в хорошо знакомой арии.
[indent] - Надеюсь, ты понимаешь, что здесь не кружок самодеятельности - прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы почти касались завитка уха, в котором билась крохотная жилка, пульсирующая с такой частотой, что ему вдруг захотелось прикоснуться к ней кончиком языка, чтобы почувствовать этот ритм на вкус. 
[indent] Его рука поднялась сама собой - жест, отрепетированный сотни раз с десятками партнерш, ни одна из которых не оставила в его памяти даже намека на индивидуальность. Но в этот раз что-то пошло не так.
[indent] - Но мягкий! Что за свет...- его голос, обычно такой уверенный, вдруг дрогнул. Ее кожа оказалась теплее, чем он ожидал. И эти глаза - не испуганные, как он рассчитывал, а... изучающие. Как будто она видела не Джеймса Харгрейва, звезду курса, а простого человека. Это было настолько неожиданно, что он на секунду забыл следующую строку. Он замер, и в этот момент поймал их отражение в одном из зеркал - высокий, безупречный, в своей идеально сидящей одежде, и она, эта девчонка, в своем поношенном свитере и юбке, купленной, без сомнения, в каком-нибудь благотворительном магазине. Они выглядели как кадр из абсурдного спектакля - принц и нищенка, только без романтики, без пафоса, с нелепой реальностью этого несоответствия. 
[indent] - Мистер Харгрейв, вы забыли текст? - раздался голос режиссера, и в его интонации читалось раздражение, приправленное страхом - ведь никто в этом зале не смел указывать Харгрейвам, даже если они заслуживали этого. - Дальше, Харгрейв! - Майкл хлопнул в ладоши.
Джеймс резко отдернул руку, как будто прикоснулся не к человеческой коже, а к раскаленному металлу, и почувствовал, как по его щекам разливается странный жар, которого он не испытывал с тех пор, как в двенадцать лет украл первую сигарету из отцовского портсигара. 
[indent] - Извините - он повернулся к режиссеру, нарочито громко. - Я просто пытался понять, как можно играть страсть с кем-то, чей диапазон эмоций варьируется от 'испуганный кролик' до 'оскорбленная библиотекарша'.
[indent] В зале раздался смешок - Оливия не смогла сдержаться. Но Майкл не смеялся. Он смотрел на них с той странной ухмылкой, которая обычно предвещала либо гениальное решение, либо полную катастрофу.

Отредактировано Pennywise (2025-05-20 01:22:38)