[indent]Люсьен помнил, как орала на него Эстер полгода назад, когда решила навестить его в Фаррагуте, заодно передав несколько распоряжений касательно Убежища в Чейдинхоле. Бедлам, который иногда мог царить в его обители, ее никогда не пугал и не смущал, как и активные пары, порой ядовитые, что клубились под сводчатым потолком подземелий. О трупах и останках речи и вовсе не шло - в конце концов, они часть (и надо признать, самая важная ее часть) древнего культа, что жил убийствами и поклонениями Матери Ночи, так что было глупо кривить нос при виде заспиртованных препаратов на полках и сваленных в не очень аккуратную кучу костей в углу, что ждали своей очереди на каменном алтаре.
[indent]Нет, дело было вовсе не в этом.
[indent]Как и многие люди его возраста, Лашанс самым банальным образом переоценил собственные возможности и понадеялся провести весьма энергозатратный ритуал в одиночку, из поддержки имея только одного целого себя и упрямое нежелание помирать по собственной глупости в двадцать один. Ритуал он вывез на чистой упертости и везении, но вот отката и невыносимой усталости избежать не смог, так что Эстер нашла его, едва живого, еще более бледного, чем обычно, и аккуратно сползающим по стеночке за несколько коридоров до жилой комнаты. Дотащила на себе до постели, ловко разобралась в обилии склянок в секретере, даже без пояснений и подписей найдя быстродействующие восстанавливающие эликсиры, которые Люсьен дорабатывал под себя и некоторые особенности своего организма, дождалась, пока ему станет лучше, и только потом начала орать.
Долго, со вкусом. За почти полчаса Лашанс с чуть заторможенным удивлением с толикой восхищения подметил, что Эстер ни разу не повторилась в своих претензиях и упреках, каким-то чудом, не иначе, не перейдя на нецензурную брань, хотя он был с ней целиком согласен. Вслух не признавал даже после, но о собственных умственных способностях, как и магических резервах, он был куда лучшего мнения.

***

[indent]Последнюю неделю Массер и Секунда жгли небосвод почти ровными дисками, в которых отражались мириады звезд и вспыхивали далекие-далекие вулканы. Кровь в венах вскипала, и чем ближе была грязно-серая Секунда к Массеру, касаясь его круглым боком, чтобы потом заслонить собой, прежде чем разойтись по разным орбитам и встретиться вновь через 13 лет, тем сложнее было сдерживать в себе рвущуюся на волю магию.
Иногда Люсьен жалел, что у него не было и никогда не будет наставника, который бы мог его проконтролировать и, что самое главное, помочь. Он был один на один с собственным даром к некромантии, который все еще формировался и развивался, так и не достигнув какого-то внутреннего пика.
Было сложно. Иногда - почти невыносимо, но… он бы никогда не отказался от своей магии. Даже когда на пороге юности дар, взяв новый виток, стал перестраивать организм носителя, навсегда отсекая его от прочих людей и магически одаренных существ. И Лашанс никогда бы не променял некромантию на что-то другое, вроде куда более прозаичной школы Иллюзии или таланту к алхимии, которого у него как раз и не было, но он брал упорством и прекрасной памятью. Нет, лишь впервые вкусив в далекие семнадцать лет таинство обращения мертвого в не совсем живое, он уже не мог отказаться от этого. Какой бы не была цена.

[indent]Даже если приходило переступать гордость и просить помощи.
Люсьен не мог ответить, что для него более болезненно - признать, что ему нужна помощь, или довериться кому-то настолько, чтобы позволить ему участвовать в ритуале. Что одно, что другое, вызывали в нем почти ощутимую боль, похожую на зубную, и Лашанс оттягивал момент как мог, пока до ночного затмения не оставались всего сутки, а кандидата подходящего у него все не было.

[indent]Единственный, к кому он мог по-настоящему обратиться и всегда рассчитывать на поддержку (но порой после осуждающего взгляда и многочасовой лекции о самонадеянности некоторых юнцов), участвовать в большинстве проводимых Люсьеном ритуалов не мог по вполне уважительной причине - живым он не был. Двое немертвых в расчеты некроманта не укладывались, а менять весь рисунок ритуала было слишком долго, и что самое главное - опасно, и тогда ни природная визучесть, ни колоссальный магический резерв, ни пригляд Матери Ночи не спасли бы Люсьена от того, чтобы встретиться с последней в Пустоте куда раньше запланированного времени.

***
[indent]- Спроси Мэл, - устал вздохнул вампир, и тени под глазами в слабом отблеске свечей показались какими-то особенно темными. Для чего Винсенту в его покоях был канделябр, при условии, что и он сам, и Люсьен прекрасно не нуждались в источниках света, было непонятно. Бумажной работы, которую Эстер спихивала либо на вампира, либо на Люсьена, пока что не было, как и новых контрактов - последний заказ, что попался некроманту, навел знатного шороху как во всем Сиродиле, так и в Имперском легионе в частности, так что все Темное Братство заполучило внеплановые каникулы, пока шум не уляжется достаточно, чтобы вновь резать глотки и травить знатных дам за деньги.

[indent]- Думаешь?.. - Юноша, который за неимением хоть сколько-нибудь жизнеспособного плана и кандидатуры, почти не удивился. И почти смиренно принял идею, чуть скривив губы скорее по привычке. - Она маг, это весьма кстати. Но онейромантия…

[indent]Тут Люсьен скривился уже по-настоящему, вытянув длинные ноги и чуть съехав по стулу ниже, прикрывая чуть устало глаза, но Винсент не дал ему закончить мысль, и голос его звучал еще не строго, но предостерегающе:

[indent]- Тем лучше, она не даст твоему сознанию увязнуть слишком глубоко. Вытянет тебя, - пояснил, пристально посмотрев в глаза, и уже чуть тише продолжил. - Эстер рассказывала о произошедшем полгода назад. Тебе неимоверно повезло, так что не вороти нос, а пригласи Дарсель помочь тебе, пока она здесь и я не подошел к ней сам.

[indent]Гадая, стал ли Винсент таким нудным на второй сотне лет, или же были предпосылки еще до обращения в вампира, Люсьен неохотно, но ловко поднялся с места, собирая длинные конечности и, тихо попрощавшись, исчез в коридоре, ведущим к другим жилым помещениям Убежища.