[indent] Первую неделю он вообще не знал, что с ней делать и как себя вести. Его и сейчас удивляет ее упрямое желание остаться с ним, хотя из всех взрослых, которые могли бы ее забрать к себе, он объективно был наихудшим выбором. Но Джахейра настаивает на том, что они уважали ее выбор, и ему хочется злиться и досадовать, что никто не спешит уважать его выбор — остаться одному.
[indent]На вторую неделю они кое-как смогли договориться о правилах и границах, что оказалось непросто и непривычно. В прошлой жизни ему не доводилось проводить черту "можно и нельзя" — правила устанавливали за него, сперва Казадор, потом Тав и Медея, которые решили, что они главные,  в все остальные с этим просто согласились. Теперь же ему нужно не только разобраться, как и вокруг чего строить свою новую жизнь, но и вписать в нее ребенка, который настолько потерян, что предпочитает жизнь с вампиром дому Джахейры, где есть и другие дети ее возраста.
[indent]Он все еще не может понять, почему. Но спрашивать ее не торопится. Он уверен, что ее не устроит ее ответ, и думать об этом ему лишний раз не с руки и категорически не хочется.
[indent]На третью неделю, кажется, они даже стали друг другу привыкать — вернее, он к постоянному присутствию в доме ребенка, которому отчаянно нечем заняться, а он не может придумать, чем ее занять. Но именно на третью неделю ему пришла в голову мысль, которая раньше казалась абсурдной — ее вполне можно брать с собой в ночные вылазки, до тех пор, пока это не сопряжено с опасностью. С другой стороны, что сейчас во Вратах не сопряжено с опасностью?
[indent]— Собираюсь наведаться в Гильдию. Там Мол и остальные. Хочешь со мной?
[indent]Исходя из того, что он знает о детях ее возраста, ей в этот час положено спать. Еще одна причина, по которой он считает, что оставить ее с ним отвратительная идея, в первую очередь по отношению к самой Арабелле — он теперь живет в ночи, ночью выбирается из своего уютного подвала, куда сперва пытался ее не пускать, но она все равно залезла. В итоге оказалось проще смириться.
[indent]— Помнишь правила?
[indent]Он ставит перед ней большую кружку подогретого молока. От такого ее, скорее всего, быстро начнет клонить в сон, но он все еще учится не забывать, что ей, в отличие от него, нужны не только кровь и вино. Астарион садится напротив, скрестив руки на столе. В небольшой кухне дома, что ему выдали арфисты под лавку, пусто и тихо, но снаружи уже начинают доноситься  привычны приглушенные звуки ночного города, шелесь и шорох, тихий гомон и стук каблуков по мостовой.