[indent]Казалось, что у Загрея болело всё, что только могло болеть. Уже не первый день, но сегодня он по крайней мере смог поднять себя с постели, чтобы принять формальное участие в происходящем в Доме. Не то чтобы ему это было интересно, не то чтобы это вообще кому-то было нужно, особенно с учётом его попытки отсюда сбежать. Неудачной. Загрей буквально на своей шкуре понял, насколько больно умирать по-настоящему. А ещё он понял, что это его не остановит. Это поняли все в Доме. Для Загрея приятным открытием было то, что далеко не все здесь отнеслись к этой новости негативно, кто-то даже готов помочь и поддержать. Непривычное, но страшно приятное чувство.

[indent]Реакция одного обитателя Дома, впрочем, оставалась для Загрея загадкой. Как обычно, Танатос делает одно, говорит другое, при их последней встрече в его словах улавливалось острое, жгучее осуждение, но как будто не просто поступков, а Загрея в целом. К этому вполне можно привыкнуть, особенно если знать Воплощение Смерти достаточно давно, просто его помощь оказалась неожиданной, и у Загрея накопилось много вопросов. Которые по своему обыкновению останутся без ответов, потому что найти Танатоса для откровенного разговора невозможно, если он сам этого не захочет. К этому тоже можно привыкнуть.

[indent]Дом Аида встретил принца непривычной тишиной, напряжение витало в воздухе, густое и почти осязаемое. Отца не было на привычном месте в тронном зале, но его голос грохотал и отражался от стен. Его источник был не здесь, дальше, в глубине западного зала. Загрея мало это интересовало – отец каждый день включает свой самый грозный голос по любому поводу, подгоняя своих подданных для пущей продуктивности. Загрей назвал бы это банальным запугиванием, но, эй, не он тут Владыка Подземного Царства. Снующая между тенями Дуза обмолвилась с Загреем всего парой торопливо-испуганных фраз, и перед исчезновением бросила что-то про Танатоса и о том, как ему, должно быть, сейчас тяжело испытывать на себе гнев Владыки. Это и стало тем, что заставило Загрея поторопиться в соседний зал.

[indent]Ахиллеса не было на привычном месте — он встретил принца чуть дальше, у входа в огромную залу перед покоями отца. Он бросил на Загрея быстрый взгляд, в его привычном отстранённом спокойствии промелькнули нотки тревоги, наконечник его копья легко качнулся в воздухе, и Загрей без лишних слов понял что это значит – туда нельзя. Но кто запретит ему, например, полюбоваться красотой искусно выточеннего из мрамора бюста этого… благородного старца с густой бородой? Кем бы он ни был. И так удачно расположенным на постаменте прямо напротив дверей покоев отца. На это Ахиллес лишь посмотрел на принца с лёгкой укоризной во взгляде, но ничего не сказал. Всё в Доме словно замерло в томительном ожидании развязки, в страхе одним лишним звуком обратить этот гнев Владыки Подземелья против себя. Загрей и сам весь обратился в слух, замерев напротив мраморного бюста в формальной позе праздного ценителя искусства. Голос его отца – резкий и громогласный, как удары молота – можно было расслышать с другого конца Тартара, а вот к плавному почти безжизненному голосу Танатоса приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова.

[indent]Удивительно, как много можно узнать о себе со слов Танатоса, если он говорит с кем угодно кроме самого Загрея. Трудно себе представить, как Тан говорит принцу как тот ему дорог. Зато без колебаний говорит об этом его отцу. В груди затеплилось приятное воодушевление, где-то там, глубоко – между тревогой, злостью и лёгкой обидой.

[indent]Когда бороться с желанием вмешаться стало практически невозможно – всё закончилось. Загрей едва успевает принять отстранённый вид как тяжелые двери распахнулись, выпуская Танатоса в просторный зал.

[indent]— Тан! Так уж вышло, я случайно проходил мимо и… — натянутая улыбка принца быстро исчезает. Кого он обманывает? — В общем я подслушал ваш разговор.

[indent]Загрей неловко дёргает плечом. Он всматривается в лицо Танатоса, ищет в нём нотки злости, осуждения, раздражения, хоть чего-то. Чего-то отличного от бесконечного спокойствия, граничащего с безразличием. На какие-то положительные эмоции Загрей даже не рассчитывает.

[indent]— Я слышал, что отец… недоволен твоим вмешательством, — Загрей осторожно подбирает слова, словно на весах взвешивает, — Я могу с ним поговорить. Или, может, тебе не стоит больше рисковать так своим положением… из-за меня.

[indent]Последние два слова он добавляет тише, после короткой, но ощутимой паузы.