[indent]Энид лениво повернулась, наощупь находя атлетичное тело Кассиуса. Хоть его кровать и была намного больше, чем ее, она все равно умудрялась занять место по середине, вечно натыкаясь головой на его подушку. Про попытки отжать одеяло во сне она тактично не вспоминала даже мысленно, а ему отшучивалась, что такое мужское горячее тело должно отапливать себя само. Она тихо зевнула и распахнула глаза. Их теплый ореховый оттенок с золотистыми искрами в приглушенном свете спальни казался зеленым. В первое совместное утро она стеснялась спутанных волос, отметин на щеках и отсутствия макияжа, но Касс был с ней ласковым и обходительным, так что подозрение в том, что она могла разонравиться ему после бурной ночи постепенно улетучились. В какой постели они бы не просыпались - в ее, в его, в отеле на греческом острове - с ним Энид чувствовала себя уютно, будто ее дом был там, где он засыпал рядом. Сонный или проснувшийся, Кассиус всегда был одинаково заботлив, и Энид старалась платить ему тем же галлеоном, с удовольствием изучая грани взаимной нежности.
[indent]- Доброе утро, незнакомец, - промурлыкала она, потянулась на месте, а затем прильнула к нему, оставив три быстрых поцелуя на бронзовой от загара груди.
[indent]На прикроватной тумбочке стояла чашка из его любимого сервиза, которая наполняла спальню пряным и немного карамельным ароматом кофе. Дело о резко прерванном сне было раскрыто.
[indent]- Ах ты ж, - она легонько пощекотала его между ребер, - Не дождался, пока я сварю тебе кофе сама.
[indent]Да, все что касалось кухни, завтраков и прочего рациона пищи - здесь Энид была безнадежна, полностью отдаваясь во власть как вкусовых, так и кулинарных способностей Кассиуса. Даже задавалась вопросом, почему он до сих пор не открыл свой ресторан. Однако она скромно считала, что по части напитков - от варки кофе до идеальной пропорции джина с тоником - ей не было равных. Если карьера в Министерстве не задалась бы, всегда можно было устроится на работу в приличный лондонский бар.
[indent]Она приподнялась на локтях, удерживая белоснежное одеяло на обнаженной груди, как будто Кассиус еще не успел изучить эту часть ее тела, и потянулась за его чашкой, чтобы сделать пару глотков. На секунду повисла над мужчиной и не смогла удержаться, чтобы его не поцеловать, положив ладонь на колкую щетину. Она думала, конфетно-букетный период должен быть истечь к сроку двух месяцев, но ее все также тянуло к нему эмоционально и физически, и, казалось, что с каждым днем они переворачивала очередную из бесконечных страниц Уоррингтона. Он был для нее как старинная карта - чем дальше, тем интереснее идти.
[indent]- Прости, - произнесла она, когда поняла, что Кассиус был занят тем, что разбирал утреннюю почту, а она толкнула стопку его писем. Впрочем все же успела поймать то, что лежало сверху и чуть не упало на пол, и вернула конверт на его колени. Сделав два глотка горячего кофе, она обратила внимание на герб команды Уимбурнские Осы на дорогом пергаменте. Это было странным, учитывая, что все связи с квиддичным миром Кассиус практически обрезал. Энид поставила чашку на прежнее место и вновь перелезла через Касса, укладываясь рядом в кровати. Но в ровном положении на спине она пробыла недолго, а сразу же уткнулась подбородком в его грудь, складывая ладони на его ключицах. Это была ее любимая позиция «глаза в глаза», когда никто из них не торопился показаться на рабочем месте.
[indent]- Милый, у тебя же не назначено встреч на вторую половину дня? - с надеждой спросила девушка. - Сегодня выходной и я хотела бы провести его вместе, учитывая, что следующая неделя в Министерстве обещает быть напряженной. - Энид вздохнула, закатила глаза и кивнула в сторону треснутого карниза, что оставался единственным предметом, который они забыли починить после вчерашнего занятия любовью. Магический резонанс не думал покидать их спальни. - Посмотри, как солнечно на улице. Хочу отвести тебя на пикник с игристым. Если, конечно, ты отпустишь меня домой переодеться.
[indent]И хоть какие-то вещи Энид вроде расчески, флакона духов и нескольких платьев (леди ведь не появляется в Министерстве два дня подряд в одном и том же, а убегать от него утром раньше положенного времени было сложно) уже заняли свое место в его доме, она все еще не считала нужным забивать его гардероб всем многообразием выбора.
[indent]- Как думаешь, если я попрошу Криппи собрать нам корзину к полудню, он мне не откажет?
[indent]Эльф Криппи вовсе не был обязан исполнять ее приказы, на что неоднократно намекал своим поведением, но что-то в тоне обращения хозяина подразумевало, что не выполни он очередную просьбу Энид, у него могли бы случиться проблемы. Энид этим неоднократно пользовалась и не скрывала. 
[indent]Энид потянулась было снова поцеловать его, но замерла, заметив, как изменилось выражение его лица, едва он развернул конверт. Его взгляд стал более собранным, сосредоточенным — будто в комнате внезапно похолодало на пару градусов. Линия рта напряглась, брови чуть сошлись к переносице, а пальцы сжали пергамент сильнее, чем требовалось.
[indent]- Все в порядке? - осторожно спросила она. - Что там пишут из Дорсета?
[indent]В голове вспыхнули образы из прошлого - Кассиус на плакате в желто-черной форме, счастливый и на метле. Энид втайне надеялась, что сможет не только заменить радость его прошлого, но и довести их настоящее до абсолютного счастья.

[indent]Прошлой ночью Энид совсем не задумалась о том, куда разлетелись ее вещи, — и лишь сейчас, на секунду оторвавшись от изучения Кассиуса, позволила себе оглядеться. Стоило бросить взгляд на комнату, и она заметила свое синее шелковое платье, небрежно лежащее у подножья кровати. Вспомнила, как легко скользнуло оно вчера с ее тела. В памяти вспыхнуло то самое выражение Касса — темный, тягучий блеск карих глаз, когда под тканью открылся полупрозрачный кружевной бралетт. Она выбрала это белье для него, и потому совершенно естественным оказалось, что право снять с нее все остальное принадлежало тоже только ему.
[indent]Когда широкие пальцы Касса медленно прошли вдоль ее позвоночника, она выдохнула так тихо, что это можно было принять за дыхание. Это прикосновение всегда имело на нее странный эффект: сильная ладонь, ставшая вдруг нежной, осторожной, будто он гладил не ее спину, а тонкую линию между ее страхами и спокойствием. Энид чуть выгнулась навстречу, мягко, по-кошачьи, позволяя ему чувствовать, как ее тело отвечает на каждый его миллиметр. А сама прижалась к нему сильнее, как будто боялась, что если отпустит хоть на секунду — то утро рассеется, как сон, и он снова уйдет в свои письма, дела, прошлое. Она зарылась щекой ближе к его груди, позволяя себе на короткое мгновение быть хрупкой, маленькой и любимой. И в эту секунду ей стало предательски хорошо. Слишком хорошо. Настолько, что захотелось остаться так еще целую вечность.
[indent]- Тогда решено, - лениво произнесла она, гладя его грудь подушечками пальцев, выводя различные фигуры, пока не зациклилась восьмеркой бесконечности - неосознанный символ того, что прекращать минуты их личного счастья она не планировала, даже если хотела сменить мизансцену на некоторое время. - Возьмем бокалы игристого, плед… Оливок, сэндвичи, фрукты… О, я хочу ту фокаччу с розмарином, которой ты угощал меня в прошлый раз! Сладкий, у тебя будут особые пожелания? - она неторопливо перечисляла все атрибуты пикника, справляясь с желанием сопроводить каждый из пунктов коротким поцелуем своеобразной дорожки от мужской шеи до линии черных боксеров. Игривая тональность ее голоса явно выдавала ее мысли. - Отдохнем на природе. Только ты и я. А вечером… Вечером сделаешь со мной все, что пожелаешь.
[indent] Но мыслями мистер Уоррингтон уже был не с ней. Энид сразу услышала фальшь — ту едва заметную, почти невидимую. Тон, которым он говорил «совершенно не интересно», будто старался поставить между ними стеклянный барьер. Он так делал раньше, когда хотел, чтобы никто не трогал то, что болит. В этот раз, правда, даже не постарался отшутиться. Она не поверила ни единому слову. И не потому, что он врал — он просто пытался спасти утро от того, что само пришло в голову. Или от того, что было написано в письме, которое он старательно спрятал среди рабочей переписки. Когда воздух вокруг него стал плотнее, Энид почувствовала это телом. Будто комната на мгновение растянулась между ними, оставляя его там, где раны притворяются рубцами.
[indent]- Если ты проведешь меня, мы просто сменим одну кровать на другую, - Энид ехидно улыбнулась, - Мое любимое время суток - когда ты во мне, но иногда полезно подышать свежим воздухом.
[indent]Она поднялась медленнее, чем обычно, притянула к себе одеяло и, сидя на кровати, проводила его взглядом — не изучая, не оценивая, а заботясь. То, как он вышел из постели слишком резко; то, как натянул довольное выражение, почти как маску; то, что спросил «провести» — слишком быстро, слишком правильно. Она не хотела снова дотрагиваться до его старых теней грубо — слишком хорошо помнила, как однажды его взгляд стал стеклянным, когда она задала неправильный вопрос.
[indent]Энид чуть улыбнулась — мягко, тепло, по-настоящему. Не думал же он, что она так просто проглотит его отмазку? Нет, речь явно была не только о команде. И Энид видела это ясно. Так же, как видела, что Касс тоже это почувствовал. Когда он обернулся, она тихо протянула руку вперед — не чтобы его остановить, а чтобы чуть-чуть притянуть назад в их пространство. Ее пальцы чуть дрогнули в воздухе — не от сомнения, а от желания дотронуться до него так мягко, чтобы он сам сделал шаг навстречу.
[indent]— Касс… — ее голос стал низким, ровным. Не упрек. Не требование.
[indent]Она наклонила голову, прищурилась нежно, почти сонно, но с той внимательной мягкостью, от которой он никогда не уходил в оборону:
[indent]— Ты можешь сказать мне правду. Я же никуда не спешу.
[indent]И этим она словно расставила подушки вокруг его внутренней боли — чтобы он мог лечь на них, а не падать.

[indent]Энид оказалась у него на руках так, будто это было самым логичным продолжением утра. Его кожа — теплая, живая, без всякой рубашки между ними — отзывалась сразу, и она не стала делать вид, что не чувствует этого. Устроилась ближе, позволив себе опереться, как будто именно здесь у нее было право быть. Она подняла на него взгляд — снизу вверх, с ленивой усмешкой, в которой не было ни капли раскаяния. Догадался ли он сразу, о чем она подумала? О том, что вспомнила каким воистину сладким был тот момент, когда от долгих прелюдий он переходил к проникновению, забирая власть над каждой клеточкой ее тела? И о том, как довольно отзывался на ее попытки доказать, что никакой власти у него нет, что именно она ведет, именно она решает. А потом — точно так же неизбежно — сдавалась, потому что иначе с ним просто не умела.
[indent]— Ну что ты наделал? — сказала она негромко. — Я снова возбудилась.
[indent]Это прозвучало не как провокация, а как спокойная констатация. Как если бы он сам должен был понимать, к чему приводит его голос, его руки, его попытки «подумать о пикнике». И чтобы подкрепить вес слов своим телом, она чуть придвинулась, насколько это было возможно, закутанной в одеяле на его руках. Ладонь легла ему на плечо, медленно прошлась по линии ключицы — там, где кожа особенно чутко реагирует на внимание. Губы дразняще поцеловали его шею. Затем потянулись к его губам. Ее губы нашли его безошибочно, по-хозяйски спокойно. Поцелуй был темным, тягучим и уверенным — таким, в котором не просят разрешения и не оставляют пространства для отступления. Она знала: он почувствует в нем и обещание, и угрозу — и ни от одной не захочет отказаться. Ее потянуло лечь под ним на постели и отдаться, как прошлой ночью, как - уже - десятки ночей до этого. Однако пришлось самой себе напомнить, что настоящая интимность возникала вовсе не из-за отсутствия одежды, а из-за тех разговоров, в которых они раз за разом оставались без защиты — гораздо более обнаженные, чем могли бы быть физически. Она оборвала поцелуй до того, как не передумала продолжить разговор.
[indent]— Видишь, в чем проблема, Касс? — добавила она мягче, ловко меняя тему разговора, как по щелчку пальцев. — Ты говоришь, что ничего серьезного. А я почему-то снова оказываюсь у тебя на руках. И утро перестает быть просто утром. Но я обещаю, что это утро у нас не последнее.
[indent]Она наклонила голову, на секунду прислонившись лбом к его груди, прислушиваясь к тому, как он дышит. Будто по ритму сердца могла определить его решения раньше, чем он сам успевал их сформулировать. Потом чуть отстранилась — ровно настолько, чтобы он видел ее лицо.
[indent]— Я не собираюсь выбивать из тебя признания, — спокойно сказала Энид. — И никогда не полезу в твои письма без разрешения.
[indent]Короткая пауза. Улыбка — теплая, но внимательная.
[indent]— Но давай будем честны: если этот конверт способен так легко вытеснить меня из твоей головы… — она слегка приподняла бровь, — …то, может, ему стоит наконец перестать лежать запечатанным? А если там миллион галлеонов, а ты даже не проверяешь? — она прищурилась, почти смеясь. — Я бы не простила тебе такого расточительства. Даже ради драматизма.
[indent]Ее пальцы легко сжались у него на плече — не удерживая, а напоминая.
[indent]— Я понимаю, что не смогу стереть отпечатки твоего прошлого, — тихо добавила она. — Я просто хочу, чтобы у тебя было настоящее, в котором можно дышать. А если мы не разберемся с ним, каким болезненным оно для тебя не стало, то какой шанс того, что ты сможешь идти дальше? - она снова потянулась, чтобы легко коснуться губами его уха, а затем прошептала, - Я делаю это не потому, что хочу ранить тебя. Позволь мне помочь тебе, Кассиус. Пожалуйста. Я могу быть полезной.
[indent]И она осталась у него на руках — терпеливо, уверенно, так, будто решение уже зреет, и ему осталось только сделать шаг. А она, как он смог понять, никуда уходить от него не собиралась, чтобы он не прочитал в том проклятом письме. Энид была из тех женщин, рядом с которыми мужчина взрослел — даже если изо всех сил этому сопротивлялся.

[indent]— Но я не могу быть сама по себе, милый, — Энид улыбнулась ему так, будто заранее знала, что этим обезоружит его сильнее любых аргументов. Не широко и не открыто — скорее лениво, с тем едва уловимым прищуром. — Со мной прилагается целый комплекс вопросов, по моей любопытной равенкловской натуре, — она чуть пожала плечами, мол, это сущая мелочь, — И, боюсь, внушительный ряд туфелек.
[indent]Все еще пользуясь моментом того, когда Кассиус так бережно охранял ее на своих руках, Энид придвинулась ближе, почти касаясь его лба своим. И тут же игриво потерлась носом. Ей нравилось, что он принимал ее и серьезной фурией из Министерства в строгом деловом платье, и обнаженной девушкой, что легко могла перевести тон разговора в насмешливый.
[indent]— Кстати, мне все-таки придется забрать у тебя ту черную пару. Чтобы было куда принести новые.
[indent]Короткая пауза. Улыбка становилась хитрее. Ох уж эти издержки общения со слизеринцем. Да и вся фраза прозвучала так буднично, будто речь шла не о вторжении в его личное пространство, а о заранее принятом решении, с которым уже не было смысла спорить.
[indent]— Или… — она потянула слово, позволяя ему зависнуть между ними, — завтра ты просто останешься у меня?
[indent]Энид отстранилась ровно настолько, чтобы он видел ее лицо — снова серьезное, без тени игры. Флирт никуда не исчез; он просто вышел покурить на задний двор, оставив после себя теплый след и ощущение близости. Теперь он не был рамкой для главного — лишь фоном, на котором можно было говорить честно.
[indent]— И еще, — добавила она спокойно, не повышая голом и не смягчая интонацию, — Я не нахожу нашу связь легкомысленной. Ты - моя необходимость.
[indent]Это прозвучало не как зависимость и не как попытка привязать. Скорее как признание факта — ясного и принятого. Ее пальцы легко сжались на его руке: не удерживая, не прося остаться, а подтверждая присутствие. Не только здесь, между смятыми простынями и медленным дыханием утра, но и там, где его уставшая жизнь еще только училась принимать присутствие другого человека.
[indent]— Я принимаю ответственность, Касс.
[indent]Подозревал ли он, насколько страшно и рискованно было для нее вступать в отношения с ним? Понимал ли, что, выбирая Кассиуса, Энид выбирала не только близость, но и весь его багаж — страхи, привычку держать оборону и ту осторожность, за которой скрывалась усталость от прежних ролей? Осознавала ли она его страхи? Прекрасно осознавала.
[indent]Просто ей казалось, что они решили все еще тогда, на ее кухне — почти без слов, словно сразу приняли факт, что теперь они вместе, даже если ни один из них не произнес это вслух. С Кассиусом было удивительно легко: понятно, спокойно, без необходимости угадывать подтексты или постоянно держать себя в тонусе. Он не требовал объяснений и не пытался ускорить то, что должно было созреть само. Рядом с ним можно было дышать и быть собой — не только уверенной сотрудницей Министерства, но и живым человеком, которому иногда нужно тепло.
[indent]И все же потребность скрывать то, что она чувствовала на самом деле, никуда не исчезла. Лишь недавно Энид осознала, что ее влюбленность давно вышла за рамки спонтанного импульса. Она любила Касса той зрелой, взрослой любовью, с которой приходят в отношения не за подтверждением собственной значимости, а за возможностью быть услышанной и принятой. И — да — приласканной тоже. Со всеми тремя пунктами Кассиус Уоррингтон справлялся куда лучше, чем с экзаменом С.О.В. (а Энид, в отличие от большинства, видела его министерское досье).
[indent]Возможно, именно поэтому он не всегда понимал, что за ее вопросами стояло вовсе не желание задеть или вскрыть старые раны, а забота — тихая, внимательная, направленная прежде всего на него, а не на ее собственные тревоги. Но навязывать ему столь сильное чувство, как любовь, казалось Энид… несвоевременным. Слишком громким жестом для того этапа, на котором они находились. Куда честнее было проявлять ее иначе — через присутствие, через готовность разделить с ним сложные моменты и через ту самую заботу о возлюбленном, которой она и занималась сейчас. Без громких слов. Без обязательств, произнесенных раньше времени. Просто оставаясь рядом.

[indent]Энид недовольно заскулила, когда Кассиус вернул ее на край кровати. Одеяло тут же предательски обвилось вокруг, стянув движения и запутав, словно кокон. Выбравшись из него с упрямым вздохом, она сразу почувствовала пустоту — двойную и ощутимую: исчезло и тепло его сильных рук, и мягкая защита ткани, еще мгновение назад хранившей жар ее нагого тела. Утро внезапно стало прохладнее.
[indent]Чтобы Кассиус не воспринял ее движение как очередную провокацию, Энид намеренно отвела взгляд, медленно обвела им спальню, будто давая ему время прийти в себя. Лишь затем нашла на кресле свое белье — спутанное в один кружевной клубок, красноречивое напоминание о ночи, в которой не было ни порядка, ни спешки. Она усмехнулась — коротко, почти про себя — и поднялась на ноги. Быстрым, отточенным движением надела бралетт и брифы, возвращая себе ощущение собранности, но не закрытости. Провела ладонью по волосам и без всякого зеркала поняла, в какое воронье гнездо превратилась ее вчерашняя прическа. Уже не случайность, а новая классика.
[indent]- Раз уж ты мне доверяешь, - довольно произнесла Энид, забирая злополучное письмо из рук Касса, и в ее голосе скользнуло то самое удовлетворение, которое появляется не от власти, а от признанного выбора.
[indent]Короткий поцелуй в его грудь - не требовательный, а благодарный - и тут уже обернулась, прижавшись к его телу спиной, все еще требуя его присутствия. У него был выбор - подсмотреть в текст до того, как она вынесет вердикт, либо же дождаться ее ревью.

[indent]Ее пальцы размыкали печать аккуратно, почти бережно. Бумага была слегка шершавой, с едва заметной текстурой, будто ее специально выбирали для торжественных случаев. Она напоминала о клубных архивах, портретах в рамах и волшебниках, которые любят, когда к ним обращаются с достоинством и пафосом. Взгляд заскользил по строкам — быстро, цепко, без драматических пауз. Ни резкого вдоха, ни напряжения в плечах. Лишь короткое, едва заметное хмыканье, будто она ожидала чего-то подобного.
[indent]- Слава Моргане, что я не успела поспорить с тобой на миллион галлеонов, - сказала она вслух, дочитывая письмо. Все еще не сворачивая пергамент, Энид обернулась к Кассу, задрав голову к его росту. - Они хотят наградить тебя, милый. Вот, сам взгляни.
[indent]Она дала ему время — ровно столько, сколько было нужно, — а сама мягко прижалась затылком к его груди. Дала паузе отстояться, а затем, как бы между прочим, добавила:
[indent]— Может, это знак, что нам пора выйти из тени? — в голосе прозвучала легкая улыбка. — Представь: ты после долгого затишья появляешься на публике — уже не просто бывший охотник, а успешный бизнесмен. И рядом с тобой — чистокровная девушка на девять лет моложе.
[indent]Она слегка повернула голову, будто примеряя картинку.
[indent]— Не самая худшая обложка с красной дорожки, - затем сделала короткую и намеренную паузу, — Особенно если ты меня там поцелуешь.

[indent]Энид ответила не сразу. Она вообще редко отвечала сразу — предпочитала сначала сделать движение, которое уже было ответом. Такое, как например в эту минуту, когда ее рука мягко нащупывала его щетину, цепляясь ноготками за короткие, но колкие волоски. Пока его огромная ладонь, в ответ, грела тонкую талию.
[indent]- Ход чертовски грамотный, я бы сказала. Все останутся в плюсе. Еще и календари с твоими колдографиями вернут в продажу, - Энид тихо засмеялась, - Лично я бы купила майку с твоим номером, чтобы спать в ней, когда мы не вместе.
[indent]По телу пробежали мурашки от горячего дыхания, коснувшегося шеи. В нос снова ударил его запах — теплый, узнаваемый до дрожи, такой родной, что хотелось назвать своим, спрятать в складках памяти и доставать в самые беспокойные дни. Его парфюм кружил вокруг нее, как летние светлячки, вспыхивающие в мягком сумраке — неярко, но неизбежно, и от этого внутри становилось спокойно. Будто само его присутствие подсвечивало все то, что она так долго берегла в себе — заботу, нежность, готовность быть рядом — и теперь позволяла этому выходить наружу без страха и оговорок, а мир вдруг обретал правильные очертания. Со счастливой, ясной полнотой, разливающейся под ребрами мягким золотым теплом.
[indent]— Уверена, — сказала она тихо, когда Касс осторожно развернул ее к себе лицом, — больше, чем когда подумала об этом вслух.
[indent]Стоило больших усилий улизнуть из его объятий, иначе она не смогла бы сбежать от него этим утром вовсе. То, о чем она не сказала ему, но определенно подумала: этот выход в свет мог стать не столько испытанием, сколько аккуратной проверкой их реальности — того, смогут ли они существовать вместе не только в тишине спален, но и под чужими взглядами, где каждый жест превращается в новость.
[indent]Синее платье у подножия кровати она подняла почти машинально — так же, как принимала решения рядом с ним: без лишней суеты, но окончательно. Ткань скользнула по коже, и Энид провела ладонями вдоль бедер, расправляя платье медленно, почти ритуально — будто возвращая себе форму после ночи, в которой форма была не нужна.
[indent]— Если тебе возвращаться в общество, — продолжила она ровно, — то только так. А я поддержу и буду рядом.
[indent]Она не смотрела на него, но чувствовала — как он следит взглядом, как воздух между ними становится плотнее, как его присутствие обнимает сильнее любых рук. Мысль о том, что он все еще сомневался, кольнула исподтишка, без раздражения. Она слишком хорошо знала, сколько в Уоррингтоне осторожности, сколько привычки держать оборону. И именно поэтому ей хотелось быть рядом не громко, не демонстративно — а так, как сейчас: спокойно собирая волосы, пока он решал, готов ли снова выйти в свет. Расческа — несколько быстрых движений, палочка — и волосы сами легли в аккуратный хвост. Эта маленькая бытовая магия всегда возвращала ей ощущение контроля, но сегодня контроль был не защитой, а выбором.
[indent]— Так что можешь отправить ответное письмо - о том, что будешь не один, а в компании «плюс один».
[indent]Клатч нашелся там, где она его и оставила — маленький, но с характером, как и все, что принадлежало ей. Однако этот маленький с виду аксессуар носил в себе гораздо больше вещей, чем могло показаться внешне. Заглянув внутрь, Энид достала бархатный чехол с солнцезащитными очками.
[indent]— Только тебе придется научить меня правильно, с холодным лицом, произносить «без комментариев», - с улыбкой произнесла она, надевая очки в элегантной оправе на кончик носа. - Я знаю, что это умение у тебя прокачано и вряд ли забыто.
[indent]Энид направилась к двери, уже почти выйдя из спальни, и только там наклонилась, чтобы встать в бежевые туфли. На секунду задержалась — не потому, что что-то забыла, а потому что не хотела уходить резко. С ним никогда не хотелось уходить резко.
[indent]— И-и-и… — протянула она, расправляя подол, — мне нужна будет полная сводка сплетен про твоих соигроков. Со всеми женами, любовницами и любовниками. Я должна быть во всеоружии.
[indent]Короткий взгляд через плечо, в котором она игриво ему подмигнула, придерживая дужку очков.
[indent]— Как раз будет о чем поговорить на пикнике. Помимо того, куда мы собираемся сбежать теперь уже на мой день рождения.
[indent]И в этой фразе — между словами, между вдохом и шагом к двери — оставалось главное: она уходит, но не от него. Она уходит в их общее - даже не завтра, а сегодня - в котором он уже был учтен как нечто постоянное, как точка отсчета, как волшебник, к которому всегда возвращаются.

♥ ♥ ♥

[indent]Темно-зеленый шелк ложился по фигуре так, что повторял каждое движение, в суматохе носившейся по квартире Энид. Выбрала ли она этот цвет специально? Ответ был очевиден. Платье было скроено по косой, и при неспешной ходьбе, когда его обладательница мысленно перебирала список дел, проверяя, ничего ли не забыла, ткань текла, отражая свет мягкими, холодными переливами — не блеск, а глубина. Лента на шее была завязана сзади в аккуратный бант, оставляя открытой спину до линии талии; жест сдержанный, почти строгий, и от этого еще более дерзкий. Никаких лишних деталей — только чистая линия плеч, тонкая осанка и уверенность, которая не нуждалась в пояснениях. В конце концов, нельзя же появиться рядом с Кассиусом Уоррингтоном иначе, чем безупречно подготовленной. Да и к тому же, чего не сделаешь, чтобы окончательно лишить сегодняшнего спутника дара речи.
[indent]Она мельком взглянула на настенные часы. С минуты на минуту должен был явиться Кассиус, а она все еще выводила очертания губ помадой оттенка винной розы. И хоть макияж не занял особо времени, потому что был фарфорово сдержанным, не мало времени ушло у Энид, что уложить непослушные русые волосы в идеальный пучок. Уже не говоря о том, что узкий гребень из потемневшего серебра с тонкой филигранью, был вставлен выше пучка лишь с пятого раза. Гребень достался ей в наследство от бабушки, а та ранее потрудилась заколдовать его так, что только при правильном положении в прическе были видны спрятанные крошечные жемчужины. Пришлось покрутить головой перед зеркалами и так, и эдак, пока свет не скользнул при повороте головы.
[indent]Стук в дверь прозвучал ровно в тот момент, когда она потянулась за бокалом. Дверь была приоткрыта заранее, но он все равно постучал — конечно постучал.
[indent]— Входи, — отозвалась она, и собственный голос показался чуть более звонким, чем хотелось.
[indent]Все еще прятавшись в спальне у будуара, Энид залпом допила бокал шампанского - известное лекарство от женского невроза, как поговаривал ее дед. Почему именно сегодня она вдруг вспомнила всех своих Розье — от бабушки с ее чарами до деда с его сомнительными советами — оставалось загадкой.
[indent]Когда она вышла в гостиную, на левом запястье уже тихо звенели два тонких резных браслета из того же темного серебра, а в ушах покачивались крупные жемчужные капли. Она остановилась на секунду, позволяя ему рассмотреть ее так же внимательно, как сама рассматривала его — снизу вверх, пока взгляд не задержался на хитрых слизеринских глазах.
[indent]- И сколько же дней ты выбирал этот шикарный галстук? - Энид чуть тряхнула головой, проверяя, обе ли серьги безопасно сели, а затем вприпрыжку подбежала к нему. Обняла за шею максимально аккуратно, чтобы не помять его идеально сидящий костюм. - Привет, сладкий.
[indent]Поцеловала едва касаясь — скорее оставляя на его губах горячее дыхание, чем помаду. Производитель уверял, что оттенок переживет самые бурные ночи, но проверять это раньше времени ей казалось неосмотрительным.
[indent]— Ну что, мистер Уоррингтон, готовы снова принадлежать общественности? - спросила она, все еще не отпуская его, но кивнула в сторону кофейного столика с открытой бутылкой. - Или бокал шампанского для храбрости? Не можем же мы прийти первыми.

[indent]- Ммм, - загадочно произнесла Энид, распробывая последние глотки шампанского на кончике языка, - Тогда я постараюсь не пользоваться ситуацией и не шептать тебе на ушко варианты того, как мы провели бы этот вечер, если бы остались в постели наедине. 
[indent]Бокал чуть наклонился в ее руке, ловя свет, и она позволила себе короткий взгляд в его сторону — не прямой, а скользящий, почти ленивый, как будто это была лишь часть игры, которую они начали еще в ее квартире и вовсе не спешили заканчивать. Как же красив был Кассиус в своем костюме, что ей хотелось повторять о том, что он впитал чувство вкуса и стиля с молоком матери. Даже не потому, сделал правильный выбор в пользу идеального галстука, а потому что выбрал в спутницы этого вечера ее, Энид. 
[indent]- И потом... - она слегка наклонила голову, будто расценивая готов ли был Уоррингтон услышать завершение фразы, - Боюсь, что амплуа хорошей девочки может дасться мне с трудом, но разве тебя когда-то пугала "плохая" моя версия? Та версия, которая уже сейчас ждет, что ты развяжешь бант за моей спиной.
[indent]Она не отвела взгляда сразу — позволила этой фразе повиснуть между ними, как тонкой нити, за которую можно потянуть… или сделать вид, что ее не существует. Уголок губ дрогнул, выдавая удовольствие от собственной дерзости, но в следующую секунду Энид уже выпрямилась, словно сама решила, что на сегодня достаточно.
[indent]Пальцы легко скользнули по лацкану его пиджака — почти невесомо, но с тем вниманием, с каким поправляют не вещь, а состояние. Она задержалась на мгновение, расправляя ткань, хотя в этом не было ни малейшей необходимости.
[indent]— Но, — мягче добавила она, — оставим это на потом. У нас, кажется, впереди длинный вечер.
[indent]Энид отступила на полшага, позволяя себе еще раз окинуть его взглядом — медленно, без спешки, как будто запоминая. Затем, уже почти деловым движением, потянулась за клатчем, проверяя его содержимое: палочка, помада, зеркальце. Все на месте. Контроль возвращался легко, как дыхание. Ноги уместились в туфли, сразу возвышая ее в глазах Кассиуса, но никогда настолько так, чтобы попробовать обогнать его в росте.
[indent]— Идем, — добавила Энид, разворачиваясь к двери.
[indent]Рука сама нашла его — легко, без усилия, будто это было не решением, а чем-то давно установленным. Она не сжала пальцы, не потянула — просто позволила им переплестись, если он захочет.

[indent]К ее собственному удивлению, страх сцены пропал тогда, когда им предстояло на нее выйти. Кассиус Уоррингтон шел рядом и сам факт его присутствия добавлял ей смелости, которой в одиночестве Энид Розье вряд ли могла похвалиться. Это было не про зависимость — скорее про странное, почти непривычное ощущение опоры, которую не нужно было проверять. Он просто был. Рядом. Достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его руки, уверенность в каждом шаге, ту самую сдержанную силу, к которой хотелось подстроиться, не теряя себя. И, пожалуй, именно поэтому, когда первые взгляды скользнули по ним — цепкие, оценивающие, — она не отвела глаз.
[indent]Наоборот.
[indent]Чуть приподняла подбородок, позволяя свету коснуться открытой линии спины, и спокойно выдержала этот невидимый натиск, словно это была не проверка, а игра, правила которой ей до этого не были понятны, а теперь вдруг стали ясны.
[indent]- Так вот, что означает быть тобой, милый, - тихо засмеялась она ему на ухо.
[indent]Пальцы, переплетенные с его, на мгновение сжались крепче — почти незаметно, но достаточно, чтобы это почувствовал только он.
[indent]— И, кажется, — добавила она тише, уже без смеха, — мне это даже нравится.
[indent]Энид выпрямилась, возвращая взгляду привычную ясность, и медленно скользнула им по залу — уже иначе, чем мгновение назад. Не с осторожностью, а с тем спокойным вниманием, с которым оценивают пространство, в котором собираются остаться. Лица, жесты, чужие разговоры — все это перестало быть давлением и стало… декорацией.
[indent]- О, дракклы меня дери, - не сдержалась Энид, когда заметила среди присутствующих знакомую фигуру. Точнее, знакомых фигур было предостаточно для ее окружения, но только одна из них могла устроить ей допрос с пристрастием, несмотря на обстановку вокруг. - Здесь тетя Уилла. Немного странно видеть ее вне театра. Хуже было бы только встретить дядю Рабастана. В том смысле, что к такому меня наш первый выход в свет не готовил.
[indent]Она чуть склонила голову в сторону, словно пытаясь убедиться, что не ошиблась, и почти сразу же тихо выдохнула сквозь улыбку — ту самую, светскую, вежливую, но с оттенком обреченного веселья. Подробностей последнего разговора с дядей Рабастаном Кассиусу было знать необязательно - точно не сейчас.
[indent]— Хотя, — добавила она уже мягче, — если она здесь, значит, вечер обещает быть… насыщенным.
[indent]Энид на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с мыслями, а затем снова открыла — уже с тем спокойным, выверенным выражением, которое появлялось у нее всякий раз, когда приходилось играть по чужим правилам. Пальцы ее все еще удерживали руку Кассиуса — теперь уже чуть увереннее, чем раньше. Не прося поддержки, но принимая ее как данность.
[indent]- Разве то не Маркус Флинт? Вы же были друзьями долгое время, - Энид кивнула в сторону брюнета, который, в отличие от ее спутника, еще не попрощался со спортивной карьерой. - Не хочешь обменяться с ним парой слов, пока я постараюсь скрыться среди толпы у бара? Еще не придумала, какой вариант ответа смог бы удовлетворить тетю. Любопытство - наше семейное. Особенно, когда это касается пикантных моментов, - она остановилась, не решаясь на публике дотронуться кончиком носа его щеки. - Что принести тебе?
[indent]Шум голосов, звон бокалов, чужие запахи духов — все это обволакивало, но уже не давило. Наоборот, скрывало. Давало пространство на пару минут быть не чьей-то спутницей, не племянницей, не объектом чужих взглядов. Просто собой.
[indent]— Шампанское, — коротко бросила она бармену, опуская клатч на стойку.
[indent]Пальцы коснулись холодной поверхности, и она позволила себе выдох — едва заметный, почти незаметный со стороны.
[indent]— Ты всегда выбирала пузырьки, когда хотела сделать вид, что все под контролем.
[indent]Голос. Знакомый до неприятной точности. Энид не вздрогнула. Не повернулась сразу. Только уголок губ дрогнул — не в улыбке, скорее в признании того, что избежать этого все-таки не удалось.
[indent]— А ты, — спокойно отозвалась она, медленно поворачивая голову, — все так же любишь появляться без приглашения.
[indent]Деклан Бирн стоял рядом, опираясь локтем на стойку так, будто это место принадлежало ему по праву. Та же уверенность, та же раздражающая легкость, с которой он умел вторгаться в ее пространство, не делая ни одного лишнего движения.
[indent]— Я был приглашен, — лениво заметил он, скользнув взглядом по ее плечу, спине… и чуть задержавшись дольше, чем позволяли приличия. — В отличие от некоторых.
[indent]— Какое счастье, — тихо усмехнулась Энид, принимая бокал. — Значит, ты можешь с чистой совестью наслаждаться вечером и не тратить его на старые привычки.
[indent]Она сделала глоток, не отводя взгляда. Ни шага назад. Ни тени смущения.
[indent]— Старые привычки? — повторил он, чуть наклонив голову. — Энид, я был влюблен в тебя. Даже песню тебе посвятил.
[indent]— Ту самую, в которой звучит строчка ‘I really hate this bitch’? Очень романтично. Я давно избавилась от всего лишнего, — мягко ответила Энид. — Рекомендую попробовать.
[indent]Пауза. Натянутая, как струна.
[indent]— Вижу, — протянул Деклан, и теперь его взгляд уже не скрывал интереса. — Особенно удачно ты… обновила окружение.
[indent]Он даже не посмотрел в сторону Кассиуса. И именно поэтому это прозвучало громче, чем если бы посмотрел. Энид чуть наклонила голову, позволяя себе фирменную ленивую улыбку.
[indent]— Осторожнее, Деклан, — тихо сказала она. — Ты сейчас звучишь так, будто тебе есть до этого дело.
[indent]И, сделав еще один глоток, добавила уже совсем спокойно:
[indent]— А это было бы неловко.
[indent]- Неловко то, что ты обвиняла меня в изменах, а теперь гуляешь с Уоррингтоном, как будто его репутация чище.
[indent]Она отвернулась первой.
[indent]- Ты меня услышал. Остальное тебя не касается.
[indent]Энид забрала напитки - свой и Кассиуса - и ушла, оставив бывшего у барной стойки. Пальцы крепче сомкнулись вокруг ножки бокала, холод стекла отозвался в коже, возвращая ее в реальность быстрее любых мыслей. Когда-то достаточно было одного его взгляда, чтобы выбить почву из-под ног. Сейчас — только легкое раздражение… и тень усталости от того, что это вообще когда-то имело значение. Какая ирония в том, что именно Кассиус первый пытался раскрыть глаза на Деклана, а она тогда его не послушала. Когда-нибудь она точно спросит Уоррингтона, почему он сделал ей то замечание про наивность, но не сегодня. Деклан больше не затрагивал струны ее души, как раньше, когда частично путал ее с гитарой. Ее волновал только Кассиус и именно к нему отправилась Энид. К тому мужчине, который впервые за последнее время стал ее осознанным выбором.