Вторая половина 21 века ознаменовалась возвращением в моду тревожных настроений и тонких переживаний. Тильда списывала это на зеркальный ответ психики на повсеместное засилье искусственного интеллекта, который уже не просто помогал человеку — он стал необходимостью, дирижёром повседневной жизни, от логистики до медицины. Даже в мире искусства, где, казалось бы, царили дух прошлого и вечная неизменность, технологии проложили себе дорогу. Тильда Ван дер Меер знала это как никто другой.
Она и сейчас не могла не участвовать в виртуальных торгах, подключенная к ним вполуха через ассистента. Специалист по голландским художникам Золотого века, женщина, которая уже в возрасте тридцати лет заработала репутацию безошибочного эксперта. Она не только могла с первого взгляда определить оригинал работы Рембрандта или Халса, но и разработала уникальный способ идентификации подделок. Этот метод сочетал классические приёмы анализа с использованием нейронных сетей, которые сканировали микротрещины в красках, определяли молекулярный состав пигментов и даже реконструировали движения кисти художника. Какая сделка вообще могла бы пройти без Тильды?

Тем не менее, день начинался... смазанно. Если вообще можно так сказать, находясь в Париже, в величественных залах Лувра. Знаменитый музей, несмотря на все изменения эпохи, оставался оазисом истории и красоты, и дополненная реальность только расширяла его многогранность и возносила впечатления на новый уровень. Однако, мысли Тильды были далеки от искусства. Вчера она получила сообщение от Элизабет Собек, женщины, которая когда-то запомнилась ей на конференции в Женеве. Элизабет предложила встретиться снова. Формально это касалось её профессионального метода идентификации подлинности, но между строк читалось нечто большее.

Тильда стояла перед полотном Вермеера — «Кружевница». Её взгляд скользил по тонким линиям, идеальным мазкам кисти, которые передавали всю нежность момента. Обычно такие картины успокаивали её, помогали сосредоточиться. Но сегодня она чувствовала беспокойство. Почему именно Элизабет? Почему именно сейчас? Они почти не общались с тех пор, как разговорились о роли технологий в искусстве, хотя и нашли точки пересечения. Тогда Тильда восхищалась её ясным умом и уверенностью, но одновременно чувствовала какую-то отстранённость, будто Элизабет всегда знала больше, чем говорила.
— Не слишком ли я драматизирую? — пробормотала Тильда себе под нос, привлекая несколько любопытных взглядов туристов.

Она продолжала размышлять, переходя из зала в зал. Лувр был огромен, и его коридоры становились метафорой её запутанных мыслей. С одной стороны, профессиональное любопытство — тема сообщения Элизабет звучала крайне интригующе. В её голове всплывали обрывки их первой встречи — лёгкий наклон головы Элизабет, её полуулыбка, пристальный взгляд, который одновременно казался изучающим и обнажающим. С другой стороны, такие люди редко когда следуют зову сердца. Значит, скорее вопрос деловой.
— Что ты думаешь? — спросила она своего виртуального ассистента, активировав его через наушник.
— Доктор Собек — выдающийся учёный в своей области. Логично предположить, что её интерес к вам вызван вашей профессиональной репутацией, — ответил ИИ с идеально ровной интонацией.
— А если дело не только в этом?
— Не могу анализировать эмоции или скрытые намерения, если они не озвучены, — спокойно ответил ИИ.

Тильда усмехнулась, постукивая пальцами по укутанному в белую блузку локтю в закрытой, защитной позе. Полезные, полезные создания правят сейчас человечеством, но эмоционально пустые. В отличие от Элизабет. Именно эта разница и вызывала в ней тревогу, но вместе с тем желание ощутить что-то новое. Ван дер Меер остановилась перед ещё одной картиной, на этот раз пейзажем, полным света — как на самой картине, так и вне её, с помощью сгенерированного дополнительного освещения. Искусство всегда казалось ей отражением души, но чья душа была перед ней сейчас — её собственная или Элизабет?
Так или иначе, отступать было некуда: здесь они и должны были встретиться. А сбежать из центра этого величественного лабиринта за три минуты не получилось бы при всём желании.