Горделива княжеская кровь, по осанке то видно, лицу строгому, сосредоточенному. И не пугают ее настроения в потемневших глазах лиха людского, нечистого. И передается то настроение Баюну, так что озноб по коже нехотя пробирается, как предчувствие чего-то неприятного, тягостного. Может где-то глубоко в подсознании он уже все знает, но слишком болезненны для него те воспоминания. Да только хуже всего, показать кому, даже самому близкому знакомцу, как задевают его разговоры о тех забытых, давних временах. Чтобы побороть напором взявшие, неподвластные эмоции, Кирилл вальяжно откидывается на мягкую спинку стула, растягивают губы в привычной, тонкой улыбке. Как бы одобрительно кивает, цокая языком.

— Не проста ты, Царица, пусть будет по-твоему, мне ли игры не любить, — без раздумий соглашается он, исподлобья поглядывая на названную родственницу. Та вовсе не стесняясь, подзывает официантку, заказывает выпить. Кот только и находится, чтобы кивнуть вопрошающе смотрящей на него кикиморе. Как-то незаметно для обоих сосредоточившихся друг на друге собеседников появляется на столе пыльная слегка бутылка старинного вина, два пустых бокала, да тарелка с фруктами нарезанными.

Кирилл продолжает молчать, поэтому гостья берет инициативу в свои руки. И от слов ее резких, пренебрежительных как будто, застывает в жилах горячая кровь. Острыми иглами в воспаленном сознании одна за другой всплывают картины из той жизни, когда еще не знал никто даже о разбойнике лесном. Много ли вольных, степных народов по миру в Руси гуляло. Да всех звезд на небе не хватит, чтобы сосчитать. Какова вероятность, что говорит сейчас Шамаханская о нем, о его славно роде-племени. Хочется и нет верить в то одновременно. И чем глубже погружается он в свои думы, тем более отстраненным он становится, тухнут в глазах некогда зажженные огни, меркнет натянутая улыбка. Может быть так бы и просидел он всю ночь, поглаживая подбородок и задумчиво посматривая в одну точку. Да только и гостья ответы на свои вопросы получить хочет. Выводит ее голос строгий Баюна из задумчивости, скинув оцепенение, он снова улыбается, хмурит брови, как будто вспомнить что-то пытается.

— Давние времена ты вспомнила, много с тех дней воды утекло, знаешь ведь, как нынче все быстро меняется, еще пару лет назад бандит и мелкий мошенник, а сегодня уважаемый депутат, — говорит, будто увильнуть от ответа пытается, но то больше по привычке, нежели из надобности, поэтому вздохнув, продолжает, — Круглова я знавал, дела с ним даже вести приходилось, между прочим, не последний человек был, помог нужным людям занять не менее нужные посты.

Рассуждения эти кажутся ему уж слишком скучными, много ли толку в современном человечестве? Да с богатырей и тех проку было больше, то были люди, не то что нынешнее поколение. Обнищал народ русский. И оттого щемило в груди у Кирилла, исключительно по причине имеющейся некогда гордости даже за врагов и противников.

— А банда его, да разве ж упомнишь всех тех мелких прихвостней, что Круглов после себя держал, хотя некоторые связи с тех времен у меня все еще остались, — с хитрецой посматривает на девушку перед собой, откупоривает бутылку и разливает ароматное вино по бокалам.

— Угощайся, княжна, коли ответил я на вопрос твой, стало быть теперь мой черед, — неспешно пододвинул хозяин бара бокал к девушке, смахнул какие-то несуществующие пылинки со стола, взгляд повел боком, как бы между прочим интересуясь, — может быть матушка твоя что-то еще про того сына атоманова рассказывала, как повстречаться они умудрились, племена степные вольные, на месте никогда не стоят.

И скрывать чувства свои Баюн старается, да только тягостно ему те слова даются, как будто тянут на дно куда-то глубоко, проседает голос, смазываются окончания. Лишь бы не выдать тех эмоций, улыбаться побольше, отвлечься на что-то.

Отредактировано Kirill Bayunov (2024-09-20 21:42:47)