Все начинается с песка, всегда начинается с
песка в волосах, песка во рту, чтобы невозможно было дышать, песка в глазах, чтобы было больно их открыть, всегда начинается со знакомой истории - побег от чего-то большего, чем ты сама, разбитые колени в корках запекшейся крови (твоей), улики в твоих ладонях, костяшки пальцев, покрытые такой же запекшейся кровью (чужой), и ты, как беглец, скрывающийся от чего-то постыдного и полузабытого.
Женщина открывает глаза. Перед ней - бескрайнее небо, усыпанное бесконечными сияющими ослепительно яркими мириадами звезд. Звезды кажутся такими близкими, они зовут к себе, но, стоит только протянуть руку - и заблуждение исчезает. Какими бы красивыми они ни были, звезды были безучастными и далекими. В них не было ни тепла, ни принятия, ни прощения.
Что приводит нас к остальной части этого сценария: бесконечная пустыня вокруг, отблески города где-то вдали, механические отголоски его жизни; остывающий песок и цепкие перекати-поле, накрывшие ее тело, шквалистый ветер, от которого мороз пробирал до самого сердца; смутные и полустертые воспоминания, как будто у нее была какая-то цель, нужно было только чуть сильнее сосредоточиться, чуть больше усилий приложить к тому, чтобы вспомнить, чтобы восстановить в памяти…
Одинокая женщина в красном платье лежит посреди зловещей пустыни. Эта та часть истории, где она пытается собраться с силами и понять, где она находится, как оказалась здесь, и, конечно, кто она вообще такая. Голова болит так сильно, словно ее бензопилой режут изнутри; в глазах - едкие и сразу испаряющиеся слезы, перед глазами - красная пелена. Женщина поднимается на ноги. Ходить по песку на каблуках - это та еще задача, но, сняв их на секунду, женщина понимает, что песок еще слишком горячий. Нужно найти людей, нужно попросить о помощи. Кажется, это очевидно, что нужно двигаться к городу, который виден отсюда; но напрямую через пустыню идти опасно, она понимает это, даже когда не может вспомнить свое имя. Что бы ни случилось, наступило время выбираться: вдоль пустынного хайвеэя в сторону города, в гору по еще горячему асфальту, через тернии к электрическому свету на горизонте. Женщина не потеряла свою силу и способность мыслить: сесть в машину какого-нибудь незнакомца - однозначно нет, без воспоминаний нельзя знать, кому из людей вокруг можно доверять, а кому нет; по той же причине она прошла мимо двух полупустых мотелей вдоль дороги - никто не знал, какие посетители могли оказаться там посреди ночи, может быть, от них стоило держаться подальше, или же им стоило держаться подальше от самой женщины.
Что можно было использовать, так это таксофон, который женщина нашла где-то через два километра от ее от начального местоположения - да, два километра в гору и на каблуках. Нелегкая прогулка, да и аутфит явно неподходящий. Откуда она? Судя по одежде, по жизни женщина вряд ли занимается тяжелым физическим трудом. Скорее всего, она вряд ли держала в руках что-то тяжелее, чем пачка симолеонов.
Но вот номер экстренных служб, в отличие от вообще каких-то деталей собственной жизни, женщина помнила очень хорошо. Пара гудков, сбивчивая история - я в шикарном красном платье, кажется, вечернем, на каблуках и с укладкой проснулась посреди пустыни. Да, я не могу назвать свое имя. Да, я не помню, как я здесь оказалась. Да, пожалуйста, заберите меня домой.
Теперь оставалось только песком - выжигающим, раздирающим кожу песком - стереть с себя остатки крови и грязи. Прислониться к столбу. Еще раз посмотреть на небо - почему эти звезды казались такими знакомыми? И, конечно, ждать.
Женщина была оставлена на милость своей собственной судьбы.
Потом за ней приехала военная машина.
***
Под холодным искусственным светом в маленькой комнате с неудобной мебелью Белла сидит на узкой кровати. У Беллы есть ее имя, красное платье и одно ужасающее желание: ей показывают фото ее семьи, берут ДНК на анализ, пытаются расшевелить ее память, описываю ее биографию. Все это - как смотреть невнятный фильм через звуконепроницаемое стекло. Все эти истории, эта жизнь, этот восхитительный дом, эти улыбающиеся дети, этот явно богатый муж - если это и происходило с ней, то точно не в жизни, которую можно назвать своей.
На фото приятные мелочи: пятна звезд на семейном кладбище в ночи, бриллиантовое ожерелье на годовщину свадьбы, шикарный отпуск на вилле в Сулани. То, что можно было понять, даже потеряв воспоминания: только логика, детка, и Белла сделала нужные выводы. Неважно, кем она была, и была ли она этой Беллой; важно, что она могла получить, став ей. Дальше просто дело принципа: запомнить маленькие детали об этой семье, сделать вид, что память возвращается. Совпадение ДНК на 99%? Это просто ошибка в лаборатории. Или болезнь, которая ее повредила. Улыбайся, Белла, прими этот подарок. Если хочешь что-то получить, просто скажи об этом вслух, а лучше забери силой:
- Я так хочу домой, я скучаю по Мортимеру, я хочу обнять детей.
Белла корчит грусть на лице, чуть оттопырив губу; слезы наворачиваются на глаза - классный трюк с тем, чтобы долго смотреть на неестественный свет. Военные, которые держат ее в этом помещении, постепенно проникаются к ней симпатией.
Это очень просто: все в этой комнате как-то попали сюда, и всем придется уйти.
Кто-то дергает за ниточки: Белла уверена, что это не она, а это значит, что у ее мужа еще больше власти, чем можно было представить. И еще это значит, что Белла настолько важна и ценна для него, что он готов пойти на все, чтобы быть с ней. Это простая и глупая человеческая ошибка: любить что-то так сильно, быть готовым предпринять любые действия и отдать все на свете, чтобы быть с этим человеком. Белле интересно, на что еще он готов пойти; будет ли возможным забрать у мужа даже что-то настолько личное и значимое, как его собственное сердце? Любит ли он ее настолько, чтобы дать ей себя разрушить?
Не имея воспоминаний, ты не имеешь и привязанностей, и в этом ее главное конкурентное преимущество.
Беллу увозят домой.
Белла улыбается.
Нужно предложить лучшие карты в этой игре. О, Мортимер, ты еще не знаешь-
но Белла уже победила.
***
Дом был огромным.
Из окна бронированного внедорожника он казался еще и особенно пугающим, даже гнетущим: черно-красный и холодный, практически потерянный на фоне ночного неба. Здесь, в отличие от пустыни, звезды было видно хуже. Почему-то это добавляло Белле тревоги.
Ее высадили прямо на гравийной дорожке - кто бы ее ни оставил здесь, это явно была не сама Белла, не в этом платье и на каблуках; даже в полумраке ночи было понятно, что сад и газон были безупречными, лишенными души, как что-то, о чем заботились просто за деньги; тяжелая входная дверь поддалась со скрипом, как будто не признавала в Белле полноправную хозяйку этого мэнора; возможно, дверь была права, возможно, эти стены просто были ледяной тюрьмой для потерянной женщины.
Все выглядело неестественным, утраченным во времени и явно не принадлежащем ей.
Белла вошла внутрь. Пожалуй, не хватало разве что паутины, чтобы снимать здесь фильмы ужасов. Даже муж, вышедший навстречу (конечно, Белла успела запомнить его после сотен просмотренных фотографий), казалось, выглядел гораздо старше, чем на тех снимках. Сколько времени ее не было? Почему она пропала?
Какой бы правда ни была, амнезия в данном случае только играла ей на руку.
- Я… Да. - Белла аккуратно подошла вперед, протягивая дрожащую руку Мортимеру, удивленно рассматривая интерьер вокруг. Он должен испытать к ней жалость. Он должен хотеть заботиться о ней. Нужно было заставить его доверять себе, и нет стратегии лучше, чем притвориться, что ты полностью от него зависишь. - Прости, я… У меня какая-то каша в голове, Мортимер, все как в тумане. Я помню только какие-то мелочи, какие-то обрывки… - Белла всхлипнула, чуть ближе придвигаясь к Мортимеру. Пусть язык тела говорит, что ей страшно, но она подсознательно ищет у него защиты.
- Кажется, мне нужно время, чтобы все восстановить в памяти. Я помню, что ты Мортимер, мой муж, но так много всего исчезло. Я не помню, где я была и как оказалась в пустыне. Я просто надеюсь… - Белла аккуратно на секунду прижала к голову к его груди и тут же отстранилась. Да. Лучше всего сыграть роль дурочки в смятении, которая действительно не воспринимает реальность вокруг. В конце этой пьесы ведь всего-то богатство поколений.
- Я просто надеюсь, что ты сможешь помочь мне все вспомнить, восстановить хронологию моей жизни, понимаешь? - Откуда на ее лице появились слезы? Неважно, они были очень кстати: не придумали еще более прямолинейной манипуляции, чем женские слезы. Оставалось только слабо с надеждой улыбнуться, вытирая уголки глаз тыльной стороной ладони и смотря прямо в душу Мортимера.
И Белла могла сказать, что заставит его расплакаться.
Прямо перед тем, как запустить череду событий, которая заставит его расплакаться.
***
Дни превращаются в рутину. Дом становится знакомым, но не ощущается чем-то родным. Пружины в этом механизме уже натянуты.
Белла адаптируется. Просматривает, как ей говорят, любимые книжки в библиотеке. Сортирует сотни красных платьев. Начинает целовать Мортимера в щеку по утрам.
И отчетливо, с разрушающей точностью понимает, что это не ее жизнь. Кем бы ни была хозяйка этого дома,
она точно не была ей.
Белла - Белла сейчас, Белла здесь - не могла представить, насколько нужно ненавидеть себя, чтобы стереть даже намеки на свою индивидуальность в угоду тому, чтобы атмосфера мэнора притупила крохи твоей личности. Если бы она точно не знала, что у Мортимера была жена, то вряд ли смогла определить ее наличие здесь. Но это ничего, понимаете: все можно было пронзить неосязаемым светом, чтобы притянуть Мортимера ближе к себе, пока не станет слишком поздно (как мотылек на пламя, понимаете - конец всегда очевиден).
Белла - в красном платье, с таким же макияжем и колье, как на большинстве фотографий - подошла к креслу в малой гостиной, в котором сидел Мортимер. Она улыбалась: не светилась от счастья, нет, всего лишь нежная загадочная улыбка (опять же, скопированная c картины на стене). Если и были какие-то странности в ее поведении, разве нельзя было просто списать их на потерю памяти?
- Мортимер, - Белла аккуратно села на подлокотник кресла мужа, чуть привалившись к нему, пока тепло его тела не стало ощутимым. Пожалуй, достаточно. - Ты знаешь, я очень сильно стараюсь вернуть свои воспоминания. Ты не мог бы, пожалуйста, рассказать, как прошел день нашей свадьбы. Кто был среди гостей, что мы делали. Прошу тебя.
Белла, прикрыв глаза, положила ладонь мужу на щеку. Нервно облизнула губы. Должно казаться, что ей это очень важно - а ей и правда важно (важно знать, какие еще есть в этой семье родственники, которые могут претендовать на ее наследство; какие родственники есть в ее семье, которые могут почувствовать неладное в ее поведении; что еще нужно учесть, чтобы освободиться из замурованной клетки Гот-мэнора, но не просто сбежать, а триумфально выйти через парадную дверь, как победитель).
- Там были мои родители и мой брат? Почему они еще не приехали навестить меня? - Белла осторожно поцеловала Мортимера в щеку - закрыв глаза, сжимая нервно рукав его рубашки. - Пожалуйста, я так хочу вспомнить, расскажи мне все.
В ответ она могла поделиться тем, как все это, включая любовь Мортимера, разрушит его.
Могла, но никогда бы не сделала этого - иначе какой бы это был сюрприз?