– Штормовой Предел совсем близко.
Земли Баратеонов должны были быть безопасными для визита Велариона. Должны, но не стали. Люк опоздал на считанные часы или даже минуты. Так распорядились Боги.

– Тебя ждет теплый прием.
Слишком теплый, даже горячий, если выражаться точнее, огнедышащий. Ни Рейнира Таргариен, ни Деймон, никто другой не могли предвидеть встречи с Эймондом. А если бы могли, изменила бы королева свое решение?

– Служи, Арракс!
– Поворачивай, Арракс!

Шея противно ныла от постоянных поворотов то влево, то вправо в попытках разглядеть Вхагар и Эймонда. Раз за разом. Струи дождя упрямо били в лицо, застилали глаза влажной пеленой. Вхагар вновь и вновь появлялась оттуда, откуда Люцерис ее совсем не ждал.

Крик застыл в горле. Отчаянный предсмертный крик. За мгновение до того, как раззадоренные штормом морские воды сомкнулись над темноволосой головой юного принца.

– Вы посланники, не воины.
Люк оставался верен клятве, данной его королеве-матери. Семеро знают, что остался верен. И не его вина, что не удалось сдержать Арракса. В последний миг Люцерис Веларион сожалел лишь об одном: своей гибелью он непременно расстроит матушку.

– Мама, мама, прости меня! – едва слышно шепчут бледные губы. Кто-то упрямо заставляет сделать несколько глотков горького, сводящего скулы пойла, напоминающего какой-то травяной отвар. Казалось, отваром сим больного поили без перерыва. Во всяком случае, каждый раз, когда Люк возвращался в сознание.

Юноша в очередной раз всплыл на поверхность из маняще-вязкой и пугающе-мрачной пучины и к собственному удивлению не провалился обратно. Рука потянулась к голове, все еще продолжавшей слегка кружиться. Пальцы тотчас же нащупали повязку. Они падали в морские волны вместе: Люк и его Арракс, вернее, части все еще мощного тела дракона, и лапа чиркнула по лбу всадника.

Пришлось приложить некоторое усилие, дабы сфокусировать взгляд. Когда окружающая обстановка стала видеться довольно четко, принц бегло огляделся. Небольшая комната, не сказать что бы светлая, но и не каземат. Но более всего внимание Люцериса привлекли присутствующие: немолодой мужчина, по-видимому мейстер или некто, знакомый с искусством врачевания, и темноволосая девушка.

– Миледи, – негромко произнес Люк, голос еще плохо повиновался своему обладателю, – как я… где я?

Миледи – только потому что дама была явно благородных кровей. И лицо казалось знакомым. Но кто? Люк чуть поморщился, вспоминая. Вспоминать пришлось с минуту или более – Веларион не считал времени. Флорис Баратеон. Да, дочь лорда Борроса Баратеона. Именно с леди Флорис беседовал Эймонд, когда Люцерис появился в главном чертоге Штормового Предела.

Неужели это… Штормовой Предел?

Люк похолодел от промелькнувшей в голове догадки. Одноглазый дядюшка где-то поблизости? Ничто тогда не помешает одному принцу исполнить угрозу в адрес другого принца.

Флорис Баратеон лишь подтвердила его подозрения.

– Штормовой Предел, – зачем-то повторил за девушкой Люк, как-то глухо и обреченно. Худшего с ним произойти не могло, после схватки с Эймондом и Вхагар, конечно же.

Дяди в замке нет. Короткая передышка? Или у него появился шанс? Только на что, если даже простое движение головой причиняет боль. В таком состоянии не убежишь. И куда бежать, коли до конца неведомо, чью сторону приняли Баратеоны. Впрочем, лорд Боррос ясно ведь понять.

Хотя глупо предполагать, что после случившегося принц Эймонд рискнет докончить начатое. А вот к своей матушке и брату-королю доставит запросто. В заложниках оказаться Люку хотелось меньше всего.

– Я должен вернуться на Драконий Камень, миледи. И как можно скорее, – Люцерис Таргариен умоляюще взглянул на дочь лорда Борроса.

Вернуться… Это непросто. На Арраксе добраться до замка матушки не составило бы труда. Но дракона больше нет. У него нет. К тому же леди Флорис права, Люк не мог не чувствовать: сил на путь близкий или дальний еще нет и появятся они не завтра. Нужно время.

– Миледи, скажите, кто знает, что я жив? Кроме вас с мейстером и рыбаков, – Люк попытался сесть в постели, но попытка оказалась проваленной. Как и вся миссия юного Таргариена в Штормовых Землях.

Это самое важное. Одно дело, когда все считают принца погибшим и здесь, и в столице, и в резиденции королевы Рейниры. Мысль о страданиях матушки больно резанула, но деваться некуда. Его долг – подать о себе весть при первой же возможности. Оставалась самая малость: выяснить, кому следует доверять в этом замке. Все зависит от ответа леди Баратеон.

Сейчас сознание раннего все больше прояснялось, и в голове всплывали обрывки фраз, совсем недавно услышанной беседы в этой самой комнате, между леди и мейстером. Флорис Баратеон просила никому не рассказывать о нахождении принца в замке. Если Люк все правильно услышал, если сознание его не подвело. Тогда можно будет рассчитывать на помощь дочери лорда Баратеона. И требуется-то лишь одно: послать ворона Рейнире Таргариен. Только это огромный риск. Для всех, не только для принца Люцериса.

– Простите, я не поздравил вас с женихом, – кстати или совсем не кстати Люк припомнил, как горделиво лорд Баратеон заявил о договоренности касаемо леди Флорис и принца Эймонда. Дядюшка пообещал бы что угодно, ради достижения цели. Люк сам помолвлен с Рейной Веларион, ради укрепления политического союза. Собственно, он-то как раз не испытывал отвращения к невесте. А что думает Флорис? Кажется, они весьма мило беседовали, когда Люк появился в главном чертоге. – Надеюсь, я не обидел вас, – на всякий случай добавил принц, слегка смутившись.