Вокруг было спокойно, удивительно спокойно, и это даже не казалось чем-то странным. Хотя внутри все равно царапалось ощущение того, что что-то неправильно, но Ривер гнала эти мысли подальше, чтобы не портить праздничный день сомнениями. Время остановилось, и Повелитель этого времени, кажется, не страдал от этого. А Ривер тем более!
Мечта о застывшем времени, мечта о том, что можно не бояться монстров, которые проникают в сны и реальность, мечта о том, что не нужно никуда бежать… Ривер, или Мелоди, как все чаще называл ее Доктор, все еще думала, что это какой-то слишком идеальный сон. Но если так, то ей точно хотелось, чтобы он длился как можно дольше!
Ривер вошла в дом, тихо ступая по коридору, так как услышала как  Доктор суетился, что-то явно готовя к празднику. Сама она успела с утра полюбоваться синими звездами, которые видны были только в определённый час, и также какое-то время понаблюдать за Сатурном, который был виден и из окна их дома. Снег вокруг шел то большими хлопьями, то мелкой снежной пылью.
Сонг аккуратно заглянула в гостиную, усмехаясь тому, что Доктор никогда не мог сидеть на месте. Даже сам факт того, что они находились в абсолютно спокойном и мирном состоянии, тем не менее не расслабляло его. Он всегда находил себе занятие и Ривер порой приходилось почти что насильно удерживать его от очередного приступа активности. Поцелуи обычно хорошо работали.
Ривер прислонилась к косяку кухни, где сейчас крутился Доктор. Она уловила аромат поджаренных тостов и звук закипавшей воды, наверняка для чая. Это была какая-то идиллия, которую никогда не знала Мелоди. Она не смогла ощутить такую атмосферу с родителями, в месте, где ее воспитывали о таком даже думать не приходилось, Доктор, казалось, тоже не создан для такой жизни. И вот… Они все же здесь, муж и жена, у них впереди много Рождеств и много годовщин свадьбы, и много Дней рождений, и ещё много самых лучших дней!
Она усмехнулась, видя, как Доктор колдует над тостом и уже собиралась войти на кухню и с ее губ почти сорвалось привычное «Привет, сладкий!», но тут раздался звонок телефона. Что-то подсказало Ривер, что это не безобидный сигнал, она осталась на месте и звонок раздался снова. Доктор выскочил из кухни, подняв трубку так резко, что телефон чуть не оказался на полу.
Ривер не слышала кто звонил и что говорил, но голос Доктора в ответ зазвучал так испуганно, что у нее все внутри сжалось. И снова это тягучее чувство нереальности происходящего и чего-то темного, что надвигается на их идеальный мир. Счастье от праздника и предвкушения прекрасного дня тут же испарилось.
Доктор стоял теперь, замерев на месте и Ривер решила, что время для милых наблюдений закончилось.
— Что случилось, Доктор? — негромко спросила она, не улыбаясь, не называя его ласковыми словами. — И говори мне правду, как есть.
Он бы мог попытаться соврать, как уже не раз делал и вывести его на чистую воду Ривер не стоило большого труда, но он был слишком упрямым в попытках скрывать что-то до последнего. Она даже почувствовала колебания в волнах времени, что значило, что Доктор не на шутку встревожен.

Когда она появилась в поле его зрения, Доктор словно потерял весь космос со всеми его звездами, точнее, он сошёлся в одной точке — в глазах Ривер. Она буквально чувствовала как на минуту он, кажется, забыл обо всем на свете.
Ривер сделала шаг к Доктору, но тот уже отвернулся к телефону, делая вид, что сосредоточен на чём-то невообразимо сложном. Что-то его беспокоило и терзало, а обмануть ее у него не получалось.
— Ты пугаешь меня, Доктор, — продолжила она, и в её голосе не было привычного кокетства. Только тёплая, тихая искренность и желание узнать, что же его так напугало. Доктор редко бывал таким растревоженным, хотя со стороны любой, кто его не знал, мог назвать его беспокойным.
Он замер после фразы Ривер.
Доктор пробормотал себе что-то под нос, все ещё усиленно раздумывая о чем-то, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то, чего Ривер раньше не видела.
Она покачала головой, сделала ещё один шаг вперёд и аккуратно, почти нежно, забрала у него звуковую отвёртку.
— Ты знаешь, что я вижу? — спросила Ривер, крутя её в пальцах, пока Доктор нетерпеливо смотрел на этот жест, прежде, чем Ривер готова была отдать ему его инструмент. — Ты стоишь передо мной, но в то же время тебя здесь нет.
Доктор медленно шагнул к ней, его нервная улыбка чуть дрогнула. Наконец-то он отошел от этого чертового телефона, звонок на который так его встревожил. Ривер совсем не хотелось думать о том, что в их прекрасный мир может просочиться что-то, что заберет у нее ее мужа.
— Сладкий мой, — мягко проговорила Ривер. — Ты не знаешь, как звучит твой собственный голос, но таким, каким ты его ещё не помнишь? Я знаю.
Она щёлкнула переключателем отвёртки. Раздался короткий, едва слышный сигнал.
— Ты забываешь, что я знаю тебя в самых разных временных линиях. — Ривер помолчала, возвращая Доктору отвертку. — Ты говорил, что это не запись, верно? Это не голос из прошлого, что логично. Возможно… это голос из будущего?
Она заметила, как Доктор замер, моргнул пару раз, будто пытаясь уловить её мысль, но Ривер уже шагнула к экрану небольшой консоли, которая представляла собой что-то вроде сокращенной версии консоли в Тардис, её пальцы быстро пробежались по панелям.
— Доктор, что, если ты слышал не себя? Не прежнего себя, а… будущего?
На экране замигали символы. Тайм-координаты сдвигались, что-то менялось, словно Вселенная сама пыталась разобраться в этой тайне. Ривер ощутила неприятное, ноющее чувство внутри, словно в душу закрадывалось подозрение, сковывающее холодом.
— Ты можешь сказать, что это невозможно, ведь и сигнал шёл не отсюда… Но все возможно, если кто-то пытается предупредить тебя, — объяснила Ривер.
Она повернулась к нему, и в её взгляде отразилось то самое тяжёлое знание, которое она всегда носила с собой, от которого никогда нельзя было избавиться. Даже если бы всю жизнь они бы прожили здесь счастливо, Ривер никогда не отделаться от тех вещей, которые хранила ее память.
Доктор молчал. Затем он снова поправил бабочку быстрым движением, машинально коснулся края своего пиджака.
— И этот кто-то находится не здесь. — тихо произнесла Ривер. — Сигнал идёт не отсюда, а значит он идёт оттуда.
Она кивнула в сторону бесконечного космоса за окном.
— Вопрос только в том, — продолжила она, на секунду поджав губы, — действительно ли он пытается предупредить тебя… или заманить в ловушку?
Доктор прищурился, а она усмехнулась.
— Если теперь я тебя напугала, то это прекрасно. Это лучше неизвестного голоса из глубин Вселенной.
Она протянула ему руку.
— Так что же ты выберешь, мой дорогой Доктор? Будем ломать голову над этой тайной и ждать нового звонка или все же чай с тостами?
Вместо ответа он встряхнулся и закружил ее в танце. По крайней мере сейчас ответ его был очевиден.
Доктор! Ах, этот дорогой ее Доктор! Так внезапно переводящий тему и неожиданно увлекающий в танец. И вот сейчас один шаг вперёд и три в сторону, ещё шаг, взгляд  его скользнул куда-то далеко и снова вернулся к ней… Ничего не важно, он всё равно — всегда ее и всегда любимый.
Ривер чуть заметно улыбнулась, положив руки ему на плечи. Она посмотрела на своего мужа. Долго. Выжидательно. Этот взгляд всегда срабатывал просто потому, что Ривер видела и понимала Доктора лучше других. Ведь она и сама наполовину Таймлорд.
— Танцы? — наконец сказала Ривер, склонив голову набок. Легкая улыбка продолжала красовалась на ее губах. — Неплохой ответ, если бы ты не устремился  тревожным взглядом в бесконечность, значит все же — чай и тосты?
Ей показалось, что телефон тихо звякнул и ее рука на плече Доктора чуть сжалась. С этой проблемой звонков можно разобраться чуть позже, ведь так?

Ривер не стала сразу отвечать. Только слегка наклонила голову, наблюдая, как Доктор раздраженно смотрит на телефон, словно пытается прожечь его взглядом. В этом было что-то почти трогательное: он, такой древний, непостижимый, храбрый и беспокойный, вечно бросающий вызов Вселенной… и этот звонок, вызывающий в нем почти детское упрямство.

Она сделала шаг ближе к нему, стараясь не обращать сейчас внимания на телефон. Тепло его тела, нервная энергия, что будто искрилась в воздухе, напряженность, которую он так отчаянно пытался скрыть за привычными ужимками и улыбками… Как же она его любила!

Доктор резко протянул руку, намереваясь выключить телефон, но Ривер опередила его. Она поймала его запястье, пальцы мягко, но уверенно сжали тонкую кожу, где едва угадывался ритм двух сердец.

— Доктор, — почти шепотом. Но звонок не прекращался.

Тонкий, неумолимый, он словно пробирался сквозь их маленький островок тишины, пробивал тонкие границы их мирного настоящего. Доктор дёрнул рукой, но Ривер её не отпустила. Она почувствовала, как он напрягся — попытался изобразить легкомыслие, но выдавали его глаза. Ривер всегда видела все, что он скрывает или старается скрыть.

— Не смотри на меня так, — продолжила она, мягко, почти весело. — Ты ведь знаешь, что я права.

Он не ответил, только снова дернулся было к телефону, но в её взгляде мелькнуло предупреждение.

— Доктор, — повторила она, чуть сильнее сжав его запястье, чтобы вернуть его к реальности. — Ты хочешь доказать, что это случайность? Тогда, может быть, ответишь?

Его губы дрогнули, то ли от легкого раздражения, то ли от плохо скрытого волнения.

— Или ты боишься?
И вот теперь он замер. Ривер чувствовала, как вокруг них сгустилось напряжение, как взгляд Доктора зацепился за её лицо, будто искал ответ на вопрос, который не решался задать вслух, но она не торопила его, хотя терпение давалось с трудом.

Звонок все не утихал. Ривер медленно, осторожно перевела его ладонь на свою, переплетая их пальцы.

— Ты сказал, что этот голос был старым. — Её голос стал чуть тише. — Что он не звал на помощь, не просил… но, Доктор, если это была не просьба… то, может быть, это было предупреждение?

Что-то в его лице изменилось. Совсем чуть-чуть, едва уловимо.

— Ты боишься, что услышишь то, чего не должен знать?
Доктор чуть прищурился, но не сделал попытки отстраниться.
— Или боишься, что уже знаешь ответ?

И теперь она увидела это в его глазах — ответ. Доктор знал. Может быть, не осознавал до конца, не хотел признавать — но знал. Ривер не могла прочитать его мысли, но могла читать его так же легко, как когда-то в Академии читала книги по теории путешествий во времени.

И вот он, её Доктор, стоит перед ней, разрываемый между желанием остаться в этом моменте — здесь, с ней, — и той неведомой реальностью, что настойчиво тянет его к себе. А телефон продолжал навязчиво звонить.

— Может быть, это просто ошибка, — смягчила она тон, чуть склоняя голову набок, — и мы зря теряем время.

Доктор скривился, но промолчал.

— Может быть, это неважно, — продолжала Ривер, осторожно отпуская его запястье и делая шаг назад. — И мы действительно просто выкинем этот чертов телефон за борт? Или…
Она на мгновение замерла, позволив паузе зависнуть между ними, потому что не хотела говорить это. Но кто, если не она?
— Или это единственный шанс что-то изменить.

Доктор дернулся, словно от удара. Потому что это была не просто теория. Он слишком хорошо знал, что перемены всегда требуют цены. И он всегда готов был платить её сам,но цена могла касаться не только его.
И вот теперь он колебался. Ривер чувствовала это, видела, понимала.

Она осторожно коснулась его руки.
— Вопрос в том, Доктор… готов ли ты услышать, что он ещё скажет?

Телефон зазвонил вновь, громко и требовательно даже несмотря на то, что Доктор раздраженно приказал тому замолкнуть.

Они стояли друг напротив друга. Ривер видела, как перед ним сжался сам космос — бесконечный, великий, но вдруг такой тесный. Выбор был за ним и она просто ждала, хоть у самой сердце начало болезненно сжиматься.

Ривер стояла, будто на пороге между двумя мирами: один был привычным, выстроенным из тостов, чаепитий, его смущённых улыбок и её терпеливых взглядов. Второй — зыбкий, хрупкий, но зовущий, словно тень воспоминания, которое ещё не произошло. И между ними телефон, этот звонок, непреклонный и непрошенный, теперь был дверью.

Доктор снова был в движении, да он всегда был в движении, даже когда стоял. А сейчас, держа трубку, он был как стрела, натянутая в лук: готов сорваться, если его только отпустить или подтолкнуть. Его голос, с которым он ответил на зов, будто сместил гравитацию. Воздух стал плотнее. Взгляд его метался, но внутри него уже не было сомнений. Он сделал выбор. Или это выбор сделал его. И это был не побег, это был отклик.

Ривер смотрела, как он берёт трубку и замирает, а потом… эта тишина на другом конце, и вновь голос, пронзающий настоящее из глубин вероятности. Голос, к которому она тоже прислушивалась. Не могла не слышать, не могла не узнать: он звал не просто Доктора, он звал именно его — того, кого она знала, любит, боится потерять, и к кому возвращается, даже если весь её путь идёт вспять.

Она почувствовала, как изменился воздух. Мелкое, почти неощутимое дрожание пола под ногами казалось эхо не их мира, а чего-то, что надвигается извне. Что-то, что не имеет формы, но уже влияет на ткань реальности. И когда Доктор повернулся, почти растерянно разведя руками, она уже знала — это было только начало.

Он произнес «побежали» с той самой лёгкостью, за которой всегда скрывался его  бег от себя. Но сейчас в голосе Доктора был другой оттенок, не отказ, не страх, а… странная готовность. И Ривер не сразу пошла за ним, она задержалась на миг. Не из страха, ведь её ноги были готовы, сердце как всегда, уже рядом с ним. Но разум, её ясный, холодный и мудрый разум, всё ещё цеплялся за странное ощущение, что всё это не импульс, не случайность, не ошибка.

Когда земля вновь содрогнулась, Ривер наконец шагнула к нему и мягко, но уверенно вложила свою руку в его ладонь. Он крепко сжал её пальцы, так, будто уже чувствовал, как легко она может исчезнуть.

— Если ты прав и это всего лишь сбой… — сказала она тихо, но отчётливо, — тогда мы просто немного побегаем, как в старые добрые. Немного взорвём что-нибудь, спасём пару планет, может быть, даже себя…
Она позволила себе короткую улыбку — ту самую, которая всегда сбивала его с толку. Но в её глазах уже не было прежней иронии, только  сосредоточенность и тревожная ясность.

— Но если ты ошибаешься… — Ривер чуть замедлилась, и её взгляд стал глубже, — если ты уже знал, если этот голос не зов, а напоминание, если это предупреждение не просто о будущем, а о тебе самом… — Ривер подошла ближе, и в её голосе прозвучал почти затаённый страх, выверенный и точный, — Тогда, возможно, ты не должен бежать. Ты должен вспомнить.

Телефон снова вспыхнул короткой искрой, будто кто-то на другой стороне сети пытался удержать канал открытым. Из него донёсся короткий, обрывистый импульс, не слово, не имя, но интонация. Голос женский, искажённый, но знакомый. Будто бы в нём слышалось что-то её. Или, возможно, их дочь? Но нет, это было нечто другое… Глубже… Древнее…

— Кто это, Доктор? — спросила Ривер, на этот раз совсем тихо, уже не скрывая ни волнения, ни боли. — Кто знает, что ты не должен быть здесь? Кто помнит тебя в другом «когда»?

Она знала, что он тоже это слышал. Знала, что что-то в нём уже распутывается, словно узел времени, которого он сам ещё не осознал. Ривер провела рукой по его щеке, коротким, мимолётным касанием, похожим почти на благословение, а затем сделала шаг назад и посмотрела прямо в глаза:
— Я пойду с тобой. Конечно, пойду. Даже если это дорога не туда, где я должна быть. Даже если мне снова придётся потерять тебя.

Мгновение, и в её взгляде отразилось всё, что она знала о времени. Она прожила целую жизнь в обратную сторону. Теряла его по частям, склеивала заново, цеплялась за редкие встречи. Она знала, как это — идти в будущее, в котором тебя уже нет.

— Но, Доктор… если этот путь в твоё «потом», а не в наше «сейчас»… ты должен сказать мне правду. Всю. Без намёков. Без «возможно» и «в какой-то момент»…

Ривер подошла ближе, почти касаясь лбом его плеча.
— Я не могу пойти с тобой в неизвестность, если ты и сам туда идёшь с закрытыми глазами.

В комнате всё ещё пахло чаем и тостами. Люстра покачивалась, в тишине можно было услышать, как остывает разбитый чайник. И только телефон снова мигнул красным светом, как нервный импульс артерии Вселенной, срывающейся с ритма.
Ривер глубоко вдохнула и отступила.

— Кто бы это ни был, он знал, что ты откликнешься. Значит, знал и, возможно… рассчитывал на это, а я хочу знать, что ты не просто плывёшь по течению. Я хочу знать, что это решение — твоё. И если ты всё же сорвёшься в этот прыжок…

Она смотрела на него пристально, не отводя глаз.
— То скажи мне: в этом прыжке ты один, или ты берёшь меня с собой не потому, что я настаиваю, а потому что без меня — нельзя?

Ривер знала: этот вопрос нельзя оставить без ответа. Потому что это был вопрос не только о настоящем моменте, это был вопрос об их судьбах. Обо всех «когда», которые могли бы случиться, или уже случаются.

— Так что, мой Доктор… ты готов сказать правду?

Он сказал это — «Я не знаю». И в этом простом признании было всё, чего она боялась. И это был страх не  неопределённости, потому что Ривер с рождения жила в ней, и не риска, так как он был их общим воздухом с Доктором. Но её напугал именно его голос, впервые звучащий по-настоящему уязвимо. Не когда он прятал себя за фразами, не когда играл в загадки, а вот так — открыто, без брони и без ответов.

Ривер слушала, и в ней будто что-то сдвинулось. Она знала, что этот момент когда-нибудь настанет, он всегда настаёт для тех, кто играет со временем. И всё же видеть, как Доктор ломается между своим «всегда» и её «никогда», — было невыносимо. Потому что за его «не знаю» стояло не «не хочу», не «не могу», а бескрайнее, опустошающее «я пытался».

Когда он произнёс её имя — настоящее, полное, то, что почти никогда не звучало в их разговорах — её сердце дрогнуло. Слишком формально и слишком торжественно. Почти как прощание и почти  как обещание, которое нельзя сдержать.

«Я хотел бы, чтобы наше всегда длилось вечно»… — эхом отозвались его слова в её голове. Только Доктор мог это так сказать, чтобы «вечно» прозвучало как «прощай».

Ривер не ответила ему сразу. Они стояли посреди рушащейся реальности, и время, как назло, растягивалось между ними, будто пыталось подарить им лишнюю минуту, или издевалось, напоминая, что всё это они уже переживали, в другой версии, в другом «когда». Может, в том, которого не случилось?

Доктор обнял её порывисто и без слов, почти пытаясь спрятаться. Ривер знала это объятие — оно всегда приходило перед расставаниями. Перед новыми началами. Или перед концами, которые маскируются под новые начала.

Когда он отстранился и взял её за плечи, глядя прямо в глаза, Ривер не отвернулась. Она цеплялась за его взгляд, будто за поручень, когда машина времени идёт в штопор. В ней не было больше страха — только боль, и такая, что не оставляет места слезам. Такая, что знает: любить того, кто живёт вне времени, значит вечно терять его по кусочкам. И сейчас он искал способ ускориться, а Ривер ощущала, что начинает терять его.

Ривер слушала его, до последнего слова. До этого его «Я бегу ради надежды», до знакомого «пока ты бежишь — ты жив». И что-то в ней требовало, чтобы она закричала, сорвалась, остановила его. Ведь она знала: надежда, когда ею является Доктор, всегда стоит слишком дорого. И слишком часто ты платишь за неё собой.

Но она была Ривер Сонг, а значит, кричать было не в её стиле.

— Ты всё ещё называешь это бегством, — тихо произнесла она, когда воздух дрожал, и дом за спиной уже осыпался, как песок в песочных часы, опрокинутых кем-то свыше. — Хоть и переименовываешь это в «шанс», в «движение» и в «жизнь».

Она подошла ближе, и взгляд её был спокоен, потому что хоть и было больно, но она уже к этому привыкла.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой, потому что, может быть, там, за гранью этого рывка, есть что-то, что можно изменить. Исправить. Вернуть. Ты бежишь, потому что тебя кто-то позвал, и потому что ты услышал знакомый голос.

Она прищурилась, изучая лицо Повелителя Времени.

— Только… Доктор, ты уверен, что слышал именно зов? А не отголосок чьего-то давнего голоса? Не собственное эхо, отражённое от чего-то, что уже случилось? Ты ведь знаешь, что время иногда играет с нами. Подбрасывает свои тени, как карты на столе, заставляя верить, что мы делаем выбор, когда всё уже на самом деле решено.

Ривер обвела взглядом горизонт. Мир за пределами их дома, который больше не существовал, колебался, будто бы всё вокруг было проекцией, теряющей чёткость. Так всегда бывает, когда стабильность рушится, только не архитектурная, а временная. Она чувствовала это кожей, даже костями… и сердцем.

— Ты не бегаешь от страха, — медленно повторила Ривер. — Я верю, и всё же ты бежишь… будто от самого себя. От того, что может оказаться правдой, если замедлиться, если остановиться и прислушаться не к голосу снаружи, а к голосу внутри.

Она сделала паузу, такую, которая давала возможность развернуться и уйти. Но Ривер тоже не убегала от трудностей, поэтому не ушла. Только посмотрела на Доктора по-другому, глубже.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я пошла с тобой, и я пойду. И ты знаешь это. Я всегда иду за тобой и с тобой. Но я всё ещё не услышала самого главного: почему? Почему именно сейчас ты схватил меня за руку?

Ривер вложила ладонь в его, переплетая их пальцы, но не крепко — так, чтобы он мог отпустить, если нужно.

— Потому что без меня нельзя? Или потому что ты не хочешь быть один, когда всё снова начнёт рушиться?

Её голос дрожал не от страха, а от того, что за этим вопросом скрывалось слишком много воспоминаний. Слишком много «возможно» и «в какой-то момент».

— Я могу быть рядом и могу следовать твоим шагам. Могу идти вперёд, назад, сквозь огонь, через развалины… Но только если знаю, что ты хочешь не просто моего присутствия, а меня. Такую, какая я есть. Со всеми моими вопросами, сомнениями и болью. Ты ведь знаешь, Доктор: я не просто бегу рядом, я — часть твоего бега.

Голос Ривер зазвучал твёрже.

— И если сейчас мы снова прыгаем в неизвестность, то я хочу знать: мы бежим потому, что есть кто-то, кого надо спасти? Или потому, что ты снова хочешь спасти себя и не ощущать себя виноватым в том, что кому-то не смог помочь?

Ветер над ними усилился. Где-то недалеко раздался треск, как будто сами небеса лопнули. Что-то точно начало смещаться в структуре их реальности. Слишком много несовпадений, как в неправильно собранной головоломке.

Ривер шагнула ближе к Доктору. Теперь уже она держала его за плечи, и её взгляд горел уверенностью.

— Я не буду тенью твоих решений, и не стану воспоминанием в твоей голове. Я не призрак из прошлого и не якорь из будущего. Потому что я сейчас здесь, с тобой. Сейчас. Но мне нужно знать: мы делаем этот шаг вместе или ты просто уводишь меня от ответа?

И снова, впервые за долгое время, в её голосе прозвучало не только отчаяние, но и вызов.

— Так вот, Доктор, если это будет последний поворот — ты всё равно возьмёшь меня с собой?

Ривер замерла, глядя ему прямо в глаза. Там, в глубине, она искала намек на то, что он выберет, что ответит?

Потому что если и есть смысл в «всегда», то только тогда, когда его делают в каждый момент жизни.

— И ещё… ты выбираешь — нас по-настоящему? Или просто боишься быть один, когда время снова сломается?