Ранняя осень окрашивала Москву в красноватые и желтые оттенки, как будто во что-то среднее между завистью и яростью.
Андрей не планировал заранее, что скажет, когда найдёт "студента". И знал о нем немного: в первую очередь слепок ауры, смазанный серый вихрь, неумелая и инстинктивная попытка молодого Тёмного скрыть себя от случайного наблюдателя (молодой ведьмочки из патруля, едва ли дошедшей до пятого уровня силы). Судя по тому, как именно искажался рисунок, парень вряд ли осознавал до конца, кто именно и каким способом поймал его в фокус. И всё же он старался, что было ошеломительно - для самоучки.
Лицо его, разумеется, на таком расстоянии невозможно было рассмотреть, а ближе дозорная не стала подходить, чтобы не спугнуть его, готового защищаться от любого внимания со стороны.
- Не нравится мне всё это, - протянула на планерке старая ведьма Лемешова, передавая ему слепок своей подопечной. Андрей пожал плечами и промолчал; поручения Завулона никто не оспаривал напрямую. А кто оспаривал, тех ждала незавидная участь, и скорее рано, чем поздно.
- Задание как задание, разве нет? - мягко осведомился Андрей в итоге, выдав кривую улыбку. Старуха ответила холодно:
- Помнишь операцию в "Ассоли"?
Его передернуло. Он не был там, но входил в команду информационной поддержки успешного тогда дозорного Саушкина. Вампира, решившего слететь с катушек и упокоенного в космосе собственными амбициями. Дальше пошла пора унылого паломничества по разным кабинетам офиса Дневного дозора: штатная проверка у лекарей, выдача амулетов, отобранных специально для него, по большей части защитных на случай (судя по тону начальства, неминуемый) столкновения со Светлыми.
Он почувствовал себя лучше, выйдя из офиса - свободнее. Всё-таки, работа в поле всегда Андрея вдохновляла больше, но его навыки в первую очередь относились к аналитике. Поэтому до сих пор к работе в поле его привлекали раза три: когда в оцеплении в истории с мелом судьбы стояли все темные иные Москвы, когда аналитики всем штабом сидели в аэропорту, ожидая падения или спасения братьев Регина в интриге Завулона с Фафниром, и... вот теперь.
Опять же, если так случилось, это значит, что именно у него есть вероятность решить задачу нужным начальству способом. Какой бы эта задача ни была на самом деле. Андрей предполагал, что смысл его задания вряд ли сводится именно к тому, что было сказано вслух на брифинге. Он помахал вампирчику шестого уровня через дверь, невидимую обычным людям, и углубился в город.

Личина такого же студента при андреевой тщательно хранимой молодой внешности была предпочтительнее всего, чтобы добраться до объекта поисков. Он уже поднимался по лестнице корпуса, заранее заимев вполне официальный пропуск. И тут почувствовал.
Андрей поискал взглядом легкую тень своих ресниц, потянул слабо-слабо - и его взгляд утонул в серости, разбавленной синими всплесками мха. Конечно, питания для этого паразита тут было много и всегда: ссоры влюбленных, неудачи абитуриентов, проваленные экзамены питали целые кусты, время от времени сжигаемые со скуки проходящими иными. Андрей сейчас, однако, не собирался заниматься "прополкой", он взглянул на кудрявого парня с улыбкой, которая в реальном мире была однозначно светлой, чуть задумчивой. Но в Сумраке вокруг него блуждали щупальца, впившиеся в девушку, пробежавшую мгновениями раньше по ступеням.
Андрей моргнул, и тени пропали. Он с новой силой почувствовал тяжесть дневного солнца; бабье лето только началось. Он пошёл следом за этой странной, порознь идущей, но связанной парой. Этот студент с легкостью вытягивал все эмоции девушки, и снова провоцировал, и подпитывался заново. Отстраненно говоря, это выглядело завораживающе, не технично и не ловко, но по-своему естественно. А потому красиво.
Андрей подождал ещё немного, и тогда подошёл, набрасывая на них двоих почти неразличимый полог невнимания, чтобы разговор не был подслушан случайными прохожими.
- Привет, - он уловил нарочито невинную враждебность и легкий толчок, который заставил бы человека занервничать и отойти, оставив парня в покое. Но он был оперативником Дневного дозора, выбранным для операции самим Завулоном, и с легкостью отмел эту попытку. Тёмный насмешливо качнул головой и сел рядом, не боясь запачкать пылью светлые джинсы. Солнце, ничем больше не прикрываемое, вновь заставило этого дикого иного сощуриться. Он был красивым - в другое время Андрей ощутил бы к этой красоте лёгкую зависть; все они были тщеславными и гордыми, иначе не стали бы тёмными, разумеется.
- Теперь ты доволен? - фыркнул Андрей, и продолжил без вопроса и осуждения, - Ты пытался меня отогнать.