Чем быстрее пролетают дни, тем навязчивей желания. Примитивные, простые, совершенно Джеку не подходящие. Он размышляет об этом, ковыряясь палочками в едкой лапше в азиатской забегаловке, где пахнет рыбными потрохами, дизентерией и специями. Что важнее: он не может вспомнить, как тут оказался.

Рубашки кажутся слишком тесными, жмут в районе горла, и он старается не встречаться глазами со своим отражением — выражение задумчивости становится отчетливей с каждым разом. Что-то происходит. Что-то, что он не понимает. Что-то, чем Харкнесс не управляет. Мир кажется острее, громче, и всё это чертовски выбивает из колеи. Капитан нервничает и не выпускает из ладоней табельное оружие и таблетки амнезии. Результаты обследований твердят, что ему нужно отказаться от кофеина, в остальном — хоть сейчас в космос. Никаких объяснений эмоциональным всплескам, зудящим мыслям, головной боли, заглушённым блистером обезболивающих. Это всё ещё реальность? Не исключено, что кто-то взломал капитану голову, выпотрошил на поверхность мечты и потребности и сварил из них виндзорский суп.

Джек берётся за новое дело и перестаёт спать. Дерганный параноик -  самое мягкое определение из тех, каким его награждают коллеги, заклеивая пластырем порез после неудачного бритья. Когда он в последний раз высыпался, из-за желания разобраться в том, что ему подсказывает интуиция? Харкнесс старается не выпускать ситуацию из своего поля зрения. И вот он здесь, застёгнутый на все пуговицы, вооружённый пренебрежительным взглядом и ледяной заносчивостью, профессионал своего дела, лучший работник из тех, что остались в живых.

Британия. Джек говорит себе, что в центр его привело внутреннее беспокойство, наблюдения и удостоверение, что всё в порядке, недостаточные меры. Толпы гуляющих людей, бродячие музыканты, играющие свой рок-н-ролл, и привычная для этой страны пасмурность. Всё выглядит слишком хорошо, но не настолько, чтобы начать беспокоиться. Кажется, будто кто-то выведал те заветные границы, которые Джек очертил в своей голове для понятий «всё плохо», «всё терпимо», «всё нормально» и «всё отлично». Между первым и последним граница самая тонкая; они настолько близки друг к другу, что иногда пытаются смешаться в одно сплошное окрашенное то ли ужасом, то ли восторгом. Иногда — всё вместе.

Однако сейчас всё хорошо. Всё настолько нормально, что, кажется, стоит действительно задуматься: не взломали ли ему систему координат? Что-то не даёт покоя, но эта мысль всё время ускользает из поля зрения, растворяется, не даёт сосредоточиться. Что-то происходит. Стоило ли нестись в центр города в этот серый туманный день, не имея на руках ни одной догадки? Стоило. Предугадывая скорую встречу, в беге Харкнесс преодолевает площадь по диагонали, туда, откуда исходит звук. И уже готовится напрыгнуть на Доктора, чтобы тот, резко передумав, не вернулся обратно. Поворот, и Капитан жестом рыцаря, вставая на одно колено, успевает подхватить Тэйлорда за считанные секунды его соприкосновения с землёй.

— Доктор? Отличное местечко выбрал, — ехидно протягивает мужской голос, и хватает повелителя времени, не позволяя тому упасть, и отдергивая себя одновременно, чтобы не начать рассматривать новую "версию" таймлорда. На это будет еще время.  — Ну, привет, мастера эффектных появлений. — На какое-то мгновение эмоций слишком много, чтобы удерживать их. Доктора здесь быть не должно, ведь проблемы идут за ним по пятам, минуя полконтинента. — Джек Харкнесс. Торчвуд. Но вы, обычно, зовёте меня Джек. — Капитан поднимается с колен и облокачивает на себя Доктора. — А это со мной. Я его забираю, всем спасибо. Хорошего дня!

Комната, в которой Капитан ожидает, пока повелитель времени придёт в сознание, выглядит так, будто вещи из неё были разбросаны по воронке времени, где они либо состарились до неузнаваемости, либо стали совершенно новыми. Примитивная военная одежда, несколько книг... Рисунки. Явно набросанные от невероятной скуки взаперти одной лишь чёрной ручкой. Планета на орбите чёрной дыры, космические корабли, созвездия звёзд. Оставив брошенные на полу листки, Джек распрямляется и оборачивается с неподдельным интересом рассматривая новое лицо Доктора. Предыдущая его генерация была с виду выше, а у этого слишком мягкие черты. Растрёпыш, - мысленно улыбается Капитан.  — Ты изменился, шоколада? — И, не дожидаясь ответа, подсовывает Доктору чашку с горячим, вязким напитком.