— Ты никогда не мечтал увидеть место авиакатастрофы?
— Я видел. На военной службе. Двое ребят. То, что от них осталось, можно было намазывать на хлеб. Мне этого достаточно, это ты здесь новичок.
Стивен Кинг. Под куполом

Дорожка к дому была длинная и узкая, ровно такой ширины, чтобы проехала машина стандартного размера. Её окружал густой, непроходимый кустарник. Повсюду вокруг дома стояли машины полиции и других служб, так что это походило на дорожный затор в пустыне. Шоу задержался у входа, чтобы лучше рассмотреть дом снаружи. Входной двери не было. По крошкам облупившейся краски на полуразваленных подоконниках детектив понял, что дом некогда был выкрашен в белый цвет. Было очевидно, что там уже никто не жил, и это не понравилось Джону. Тот, кто убивает в первый раз, не утруждает себя поисками заброшенного места, чтобы совершить убийство. В доме стоял странный запах, смесь гнилого дерева и канализации. Из-за скрипучих досок пола он казался еще более зловещим. Когда детектив подошел к  стоявшему на страже полицейскому, его пробрал неприятный холодок, как это бывало на каждом убийстве. Холод смерти. Детектив показал значок и решительно шагнул в комнату. Он стоял в дверях большой двойной комнаты, освещенной только бегающими лучами фонарей. Как ни странно, эта комната была в заметно лучшем состоянии, чем остальные, но лишь до поры до времени. У Шоу все похолодело внутри, когда он остановил взгляд на том, что находилось перед ним. Детектив много повидал за свою жизнь, частенько видел блюющих офицеров полиции, приехавших на место преступления первыми. Жуткий запах и тучи мух, мерзко жужжащие вокруг жертвы, однако последнее дело побило все рекорды.
Прямо напротив двери, примерно в метре от противоположной стены, на двух параллельно установленных деревянных шестах висело нагое женское тело. Руки широко раскинуты, колени согнуты, потому как ноги её касались пола. Вся поза напоминала коленопреклоненную  букву "Y". Веревки, привязывавшие её руки к вершинам шестов, глубоко врезались в плоть и засохли, и теперь тёмные линии кровоподтёков подчеркивали изящную форму её тонких рук. Шоу посмотрел на лицо женщины. Его мозг пытался осознать, что же видят его глаза. Рой мух непрестанно кружился вокруг её тела, но к лицу они не подлетали. К её лицу, с которого была ободрана кожа. К бесформенной мышечной массе. Из-за отсутствия  кожи глаза жертвы выпирали из глазниц, челюсть провисла и рот был открыт. Зубов там не было...
Джон прикинул, что ей должно быть не больше восемнадцати лет. Ноги, живот и руки подтянутые, было видно, что она явно заботилась о своей внешности. У неё были золотисто-пшеничные волосы, прямые и длинные, спадавшие до середины спины. Детектив не сомневался, что при жизни она была привлекательной.
- С неё содрали кожу? - спросил он, стоя в дверях, в голосе мужчины прозвучал оттенок недоверия.
- Живьём...с нее содрали кожу живьём, - спокойно уточнил доктор Уинстон.- Она умерла только через несколько часов после того, как с лица сняли кожу. -Детектив шагнул вглубь комнаты, подходя ближе к жертве. Едкий запах заставил Джона закрыть нос и рот рукой. Женщина стояла коленями в луже мочи и фекалий. Ни травм, ни пулевых отверстий, ничего. Трудно было сказать от чего она умерла точно, возможно из-за боли и изнеможения у неё не выдержало сердце. Но совершенно определённо можно было сказать, что тот, кто сделал с нею это, держал свою жертву в таком положении, причиняя всё новую и новую боль. Убийца хотел, чтобы она страдала как можно сильнее. Джон наконец сумел отвести взгляд и осмотреться в комнате, замечая на стареньком покосившемся столе графин, получая буквально сразу же ответ на свой немой вопрос. В графине ранее был уксус, этот запах чувствовался повсюду. Складывалось впечатление, что убийца периодически лил его на ободранное лицо жертвы. Но этого ему казалось мало, вероятно девушка несколько раз теряла сознание, но не могла защититься даже в этом, потому что век у неё не было и каждый раз, когда она приходила в себя, то видела собственное изуродованное лицо в зеркале напротив, прикрученном к обратной стороне двери, словно специально.

Джон нахмурился и открыл глаза. Диспетчер объявляла о начале посадки на рейс до Лос-Анджелеса, мужчина не стал оттягивать момент, подхватывая выпавшие из кармана на пол аэропорта ключи и направляясь к стойке регистрации. Работа не отпускала его даже во сне, прокручивая вновь и вновь жуткие кадры увиденные в прошлом, постоянно заставляла мысли крутиться о новом деле, сводясь лишь к тому, что убийца играет в игру, всякий раз подбрасывая новый жутких пазл в общую головоломку. Аэропорт напоминал о себе шумом и суетностью: будущие пассажиры уже выстроились у рамки металлоискателя, поочередно подавая документы и билеты на самолет; некоторые напротив,  торопились домой, в беспокойстве выискивая взглядом собственный багаж на конвейерной ленте; встречающие их люди терпеливо ожидали за специальными ограждениями, сгорая от нетерпения обнять родных и близких. Жизнь вовсю кипела в этом маленьком, но удивительном мире и, можно либо в него влиться, став лишь частицей в водовороте, либо так и остаться сторонним наблюдателем, отрешившись от всего и вся. В планы Шоу не входило отшельничество, а значит уже пора присоединяться к собственной очереди. Сдавать багаж не потребовалось ввиду отсутствия, поэтому мужчина уверенно шагнул через рамку, напрягая слух и инстинктивно ожидая ее недовольного писка, однако все прошло гладко и Шоу смог забрать значок и пистолет с другой стороны. Откровенно говоря, он не слишком любил летать, но ввиду специфики работы  избегать этого полностью все равно не получалось. Даже не смотря на тот бесспорный факт, что в автомобильных авариях погибает больше людей, самолет по-прежнему заставляет мужчину внутренне испытывать напряжение, хотя это ощущение касалось лишь первых минут во время взлёта.
- Все в порядке, сэр. Проходите. - Широкоплечий высокий инспектор дежурно улыбнулся, передавая документы и билет их владельцу, вырывая того из смешанных ощущений задумчивости.
- Благодарю, - теперь двигаться намного приятнее и спокойнее, людей не так много, отсутствует давка и суматоха, можно немного перевести дух, одновременно проходя мимо огромного смотрового окна, сквозь которое Шоу увидел боинг, готовый к отлету. Губы сами собой складываются в трубочку и выталкивают изо рта воздух, выталкивая его из легких. Не контролируя себя, Джон кладет руку на гладкие отполированные перила, легко проводя по ним ладонью, собирая прохладу металла и  начиная двигаться в сторону выхода для посадки в самолет, не отрывая взгляда от лайнера. Иногда он задавался вопросом: "Насколько должен быть умен человек, чтобы придумать эту махину, которая так легко парит над облаками? Насколько сложны детали и механика их взаимодействия, если даже мельчайшие ошибки приводят к фатальным последствиям?", подобных вопросов возникает слишком много, чтобы сразу найти ответы, особенно перед тем, как взойти на борт.
- Ваш билет, пожалуйста? - Приветливая улыбчивая стюардесса ожидала от детектива заявленный билет, дабы сообщить ему номер места и сторону, куда необходимо двигаться по салону. Мужчина вновь протянул свою бумажку и выждал несколько минут, внимательно вслушиваясь в каждое слово, после чего благодарит кривой ухмылкой стюардессу и проходит к собственному креслу у иллюминатора с видом на крыло самолета. Буквально рухнув в него, мужчина окинул сидевших пассажиров со своего места и, не найдя в них ничего интересного, отвернулся к иллюминатору, слушая приветствие пилота лайнера лишь вскользь. Полёт не продлится дольше положенного срока, а значит это время можно потратить с пользой для дела. На коленях Шоу лежал бумажный конверт формата А4, запечатанный с одного конца. Детектив взял его в руки, ощущая шершавость плотной бумаги, раздумывая, а стоит ли открывать сейчас, ведь он  и так знал, что находится внутри. Самолёт уже преодолел все барьеры и пассажиры вновь обрели возможность передвигаться по салону, в то время как сам Джон просто прикрыл глаза. Он помнил, как боялся летать в детстве, каждый раз вспоминая строки молитв, которые знал еще со времен приюта, где воспитанников пристраивали в церковный хор, дабы не болтались по улицам. Откровенно говоря, у него тогда каждый раз появлялось желание удариться обо что-нибудь очень увесистое и не один раз, только бы очнуться уже приземлившись в дома, в Вашингтоне. Но увы, потому что все то время, которое длился полет, ему приходилось периодически проверять состояние крыла самолета за бортом и пытаться отвлечь себя на книгу. Сейчас книга была разве что у соседа рядом, да и Джон порядком вырос. Спустя какое-то время самолёт стал плавно раскачиваться из стороны в сторону, словно бы на качелях. И дело было вовсе не в предположениях или ощущениях, самолет и правда раскачивался из стороны в сторону довольно ощутимо. Паника у соседа рядом подступила к горлу тугим сухим комком, блокируя дыхание, заставляя внутренности скручиваться от спазма. Стюардесса что-то говорила и даже объясняла, однако колонки над местом Шоу почему-то не работали. Подошедший бортпроводник попросил всех сохранять спокойствие. Оказалось, что лайнер всего лишь попал в воздушные ямы и волноваться совершенно не о чем, вот только всего через несколько секунд для многих пассажиров этот полёт закончился. Яркая вспышка и ощущение тошноты подкатили теперь к горлу детектива, он явно чувствовал болтанку и нехватку кислорода, а потом в его глазах свет просто выключили.

Когда люди говорят, что боятся летать, на самом деле они заблуждаются, потому что страх связан абсолютно не с полётом. Люди боятся падать, оказаться беспомощными перед неотвратимостью смерти. Люди боятся смерти, потому, что только дураки и душевнобольные её не воспринимают как должно. И всё же, зачастую многие вынуждены перемещаться по воздуху даже при условии аэрофобии, потому что это намного быстрее, чем трястись под мерный стук колёс в поезде или глотать пыль и выхлопы в салоне автомобиля. Иногда нужда вынуждает идти на самые отчаянные меры, пренебрегая даже собственной безопасностью.
Шоу открыл глаза на судорожном выдохе, сразу же чувствуя жгучую боль в руке. Очертания окрестностей ещё только фокусировалась, но даже сейчас был отчётливо слышен потрескивающий огонь поблизости от горящих обломков. Он висел в нескольких метрах над землёй. Металлические пазы кресла намертво вгрызлись в дерево пальмы, не позволяя рухнуть вниз, а паникующего соседа рядом не было, только большое пятно бурого оттенка, пропитавшее чехлы. Мужчина подтягивает руки к себе, намереваясь отстегнуть страховочные ремни, испытывая неприятную режущую боль, ну ещё бы, вряд ли острый металлический осколок обшивки самолёта, вспоровший ладонь едва ли не насквозь, не мог причинять нечто иное. Придется вытащить. Джон аккуратно обхватывает один конец, часто выдыхая через рот, собираясь с духом, прежде чем резко потянуть от себя и вынуть осколок из руки. к счастью или сожалению, но он отнюдь не терминатор и чувствует боль, адскую боль, что с утробным стоном срывается с губ. Когда у тебя в ладони дыра, вряд ли прикладывание подорожника и ласковые попытки мамы подуть на место ранения вообще как-либо облегчат жизнь, к тому же ни того, ни другого рядом не наблюдалось. "Похоже, что деревья остановили падение", он с силой сжимает замок, с которым стыковался страховочный ремень и едва успевает ухватиться, чтобы банально не выпасть из остатков самолёта, повисая на вытянутых руках. Что могло быть хуже, чем нынешнее положение вещей?  Повреждённая рука детектива не в состоянии долго удерживать захват, он падает вниз, чувствуя как лишается последних литров воздуха из лёгких, а тело ломит и не было ни единого участка, который не беспокоил бы.
- Чёрт, только деньги на билет зря потратил, - с сарказмом ворчит Шоу, хотя дело-то было вовсе не в деньгах, но иногда люди думают, что с помощью денег смогут всё решить и уладить, вот только от смерти не откупиться американскими долларами. С трудом перекатившись на бок, детектив смог начать вновь дышать, стараясь не закрывать глаза, потому как долгая отключка вовсе не способствовала выздоравлению. Ему кажется, что он слышит чей-то голос в отдалении и инстинктивно пытается расшевелить себя. Нужно подняться, но с каждым новым движением к горлу подкатывала всё новая и новая порция тошноты. Голова раскалывалась и перед глазами слегка двоилось. Сотрясение, либо черепно-мозговая, что в принципе хреново, но всё же мужчина поднимается, прижимая повреждённую руку к себе, второй же проверяя значок и пистолет с конвертом. Вроде бы всё на месте. Коп, изрядно шатаясь, побрёл на вот это детское гениальное: "Ау...!"

Отредактировано Arseniy Popov (2025-07-10 16:49:17)