Loki:
Кто-то (да примерно каждый, кто был с ним знаком), сказал бы, что это не похоже на Локи: вспоминать про своих детей не потому, что они будут полезны в ближайшем будущем. Поэтому ётун пребывал... ну, в некотором недоумении, когда ноги — не его собственные, разумеется, а коня, так как это всё ещё было более доступно, чем железные человеческие тарахтелки — понесли его в неизвестном ранее направлении. В целом он знал дорогу безошибочно, а если бы и не знал, то узнал бы в мгновение ока.

Мир двадцатого века двигался вперёд с неуклюжей, но неумолимой решимостью, и Локи наблюдал за этим с интересом, словно смотрел любопытный спектакль, в котором никто из участников толком не знал своей роли. Ещё несколько лет назад местная мода приводила его в восторг своей помпезностью: корсеты, перья, рюши, — всё это напоминало о днях, когда он подшучивал над придворными дамами Версаля. Теперь же на смену этим украшениям пришла практичность — вездесущие шляпы-клош, платья с заниженной талией и костюмы-тройки для мужчин. Всё это забавляло его, но не настолько, чтобы перестать искать развлечений более сложного толка.
Паровые машины и первые самолёты тоже не в меру веселят его, но...
— Вы не понимаете, это другое, — так ётун оправдывался, в основном перед зеркалом, так как большинству богов ни к чему было знать о его свободе и очень серьёзных делах. В конце концов, Локи никогда не переставал быть шпионом, а лучший шпион — тот, про которого все думают, что он в опале.
Сейчас он говорил это чуть увереннее, чем раньше. Отговорки стали привычной мантрой, особенно когда вспоминались дети. Дети, которых он то считал своей гордостью, то жалел, то вовсе старался не думать о них. Ведь как только мысли начинали зацикливаться на Хель, Ёрмунганде или Фенрире, они приносили с собой мучительное ощущение вины, смешанное с горечью. Неужели он обрек их на участь, которая страшнее любой легенды?
— Да брось, Локи, это всё не ты, — твердил он себе снова и снова. — Это боги, это их страхи.
Но почему-то такие слова приносили мало облегчения.
Спросить о совете Сигюн, учитывая судьбу их двойни, он не решался.
В глубине души ётун понимал: он мог бы попытаться их защитить. Открыто, прямо. Но что бы это дало? Столкнуться с Одином, с Тором, с Асгардом... Локи презирал бессмысленную жертвенность. Он не герой, никогда им не был. Зато он хитрец, мастер теней, искусный лжец.
И никто другой.

Теперь же это было нечто из разряда "это другое". Он не стал сопротивляться этому, а просто привычно нырнул в поток вдохновения, а вынырнул из него у ворот небольшого, но богатого поместья. Здесь пахло свежей стружкой и увядающими розами — это ему сразу понравилось.
Привычный к ситуациям, когда внутрь по первой просьбе не пускают, Локи спешился, оставив коня пастись, а сам легко преодолел ворота (во взломе замков он был хорош даже без применения магии), и отправился по симпатичной дорожке к дому. Легкий щебень хрустел под его ботинками.

Изнутри дом тоже был хорош. Светлый, в меру помпезный, с бронзовыми часами и картинами в золотых рамах на стенах. Локи невольно вспомнил, как когда-то в редкие добрые минуты рассказывал своим чудовищным детям истории о человеческих королях, над которыми любил подшучивать, и говорил, что люди не меняются.
Но они ведь не люди, верно?
— Как ты вырос! — начинает Локи с обворожительной улыбкой, которая может обмануть исключительно смертных. На самом деле, в таком виде его сын был намного меньше своих истинных размеров, что, в свою очередь, крайне удобно.
Он раскрыл руки широким жестом и наклонил голову.
— Что за день! Разве это не лучший момент для встречи? — Локи смеётся, потому что не уверен, какой вообще сегодня день недели и года. Можно было бы вспомнить, но зачем? Дни, недели, века... Что они значат, когда ты был свидетелем стольких?
Не получив ответа мгновенно, Локи слегка нахмурился и потянул себя за рыжий локон, словно пытался вспомнить. Ах да. Он же что-то забыл. Но что?
Секунды замешательства длились чуть дольше, чем ему хотелось бы, но ётун привык выкручиваться из неловких ситуаций, игнорируя их.
— Ноги сами привели меня сюда! — добавил он весело, но внутри уже выстраивал план на случай, если визит пойдёт не по его сценарию, — Как твои дела? — Локи улыбнулся чуть мягче, чем привык, и тут же пожалел об этом, — Ох, не отвечай. Я всё равно, скорее всего, не поверю. Но ты можешь попробовать!

Jormungandr:
Этот день, про который он всегда забывал, начался как обычно. Дела в логистической фирме, которой потом суждено заниматься международными перевозками и пережить столетие, шли удачно и змей отдыхал от дел в своём доме в Париже. Он предоставил Джону, своему домовому дворецкому самостоятельно обставить его и тот его не разочаровал.
Дом был не большим, почти на окраине, но не далеко от Парижа, но там было всё, что Ёрму было только нужно, даже новинка, ванна с горячей водой и канализацией, можно сказать в его  доме она появилась первой.
Утро и началось с неё, он попросил Джона наполнить ванную и уже через час вода с эфирными маслами пахнущими цветами была наполнена и морской солью. В человеческой шкуре змей любил за собой ухаживать и его тело практически можно было назвать безупречным. Так что до завтрака он вальяжно устроился в огромной ванной, почитывая томик Гюго "Человек, который смеётся". Да, в его распоряжении был целый водоём рядом, но змей иногда предпочитал вот так вот, чисто по мидгардски понежиться в горячей воде, его это правда успокаивало и расслабляло.
После чего змей оделся к позднему завтраку. Единственное, что не признавал змей в этой моде это галстуки и запонки,может потому, что они напоминали ему об оковах асов и том времени, когда его закинули в холодные глубины океана, а может и по иной причине. Его всегда, во все эпохи называли современным, его уважали за это и подспудно завидовали. Он порой и в церкви мог появиться. Хотя ему не было дело до крылато рогатого пантеона. Со своим бы разобраться.
Ведь семья у него была, но они виделись настолько редко в последнее время. Хотя, что для бессмертного век, так, глазом моргнуть и сменить пару королей или правительств.  Он не осуждал никого, просто с течением лет, Ёрм перестал об этом думать вовсе. Он был свободен и делал что вздумается.
Однако в этот раз Джон его удивил и подал его любимый пирог с мясом с маленькой свечкой наверху,она горела^
— Это что за tour Eiffel? — недоумённо воззрился на это Ёрм.
— О, великий змей, и так далее, — внезапно съюморил Джон,— позвольте поздравить вас с вашим днём рождения.
— А, так он сегодня, спасибо, Джон, я и забыл.
— Может приём в вашу честь?
— Нет, я не думаю,что в этом году это уместно, настроения не...
Оборвашись на пол слове, Ёрм почувствовал проникновение на свою территорию, притом энергия была до скрежета зубов знакома. Но Хель и Фенрир никогда так не вламывались. О матери он конечно подумал, но что если...
— Да мать мою, не может быть.
Он спустился ко входу в дом и вышел на крыльцо и его челюсть улетела на Монмартр и там и прописалась. На пороге действительно стоял никто иной как Локи Лафейсон, его родной отец.
— Что за день! Разве это не лучший момент для встречи?
Он конечно был ошарашен, но всё же машинально обнял его. Каковы были шансы, что батя явиться аккурат в этот самый день. А ведь Ёрм даже не помнил толком, сколько лет ему стукнуло сегодня конкретно. Просто заключая контракт домовой подспудно сам узнавал некоторые подробности о хозяине, включая дату его рождения.
Змей слышал, что его отец в заточении, но нет, спутать эту силу при всём желании нельзя было не с чем. Он узнал бы его обернись он хоть тараканом. Дальше была болтовня не о чём, но на вопрос он ответил:
— Нормально мои дела. Ты то тут откуда? Не то, чтобы я не рад тебя видеть, но. Заходи короче. Джон, займись конём отца и добавь приборы на стол. Ты задержишься?- последнее было адресовано отцу.
Он был всё ещё ошарашен слегка его появлением, а придя с ним в столовую машинально задул свечу, торчавшую в пироге. Сложно было выветрить из памяти то что было хоть и очень давно. Как он извивался в руках асов и хотел вернуться к семье. Думал, что его спасут. Но никого не было, только холодная пустота океана.
Ёрм встряхнулся и решил не терять присутствия духа. Отец был здесь и Ёрм был не из тех, кто готов был это потерять из-за незакрытых детских гештальтов. Поэтому он растянул губы в их фирменной натянутой улыбке и предложил ему выпить. О да, они были похожи, даже сам Локи и не подозревал как много в змее от него и как мало от матери.

Loki:
Заточения и наказания — весьма относительные вещи, когда ты являешься, наверное, самым изменчивым существом на свете. Впрочем, Локи с самого начала понимал, что этот раз может оказаться сложнее, чем обычно. История с Бальдром обернулась неожиданным резонансом: его привычные трюки больше не казались забавными в глазах остальных, а их последствия вдруг стали объектом пристального внимания. Если бы только он не был лучшим в своём деле и не был полезен, конечно.
Договоренность с Одином, в отличие от некоторых его поручений, была довольно простая: даже выполняя свою роль, для большинства богов ётун должен оставаться примерно наказан. Этот пункт не вызывал отторжения в принципе, потому что тему устрашения и важность впечатления Локи понимал превосходно. Отторжение вызывала лишь необходимость быть этим наказанным, естественно, так что на месте провинившегося находился... А, секреты иногда перестают быть секретами, даже если о них громко думаешь, и поэтому Локи резко сменил ход мысли, обратив их к своему сыну.

Неловкость, с которой он иногда общался с детьми, всегда была приправлена мягкой гордостью за них. С одной стороны, он искренне радовался их успехам и умению находить своё место в жизни. С другой — его собственная природа заставляла его чувствовать себя посторонним даже в их обществе.
Ёрмунганд, кажется, преуспел в своём деле. Его успех можно было измерить в буквальном смысле — в огромных, массивных формах, которые змею так нравились. Локи невольно улыбнулся, увидев в сыне отголоски собственной хитрости и умения приспосабливаться. Это было что-то родное, и оттого их объятие, хоть и короткое, казалось более тёплым, чем Локи мог бы ожидать.

— Конечно, конечно, — рассеянно, но целеустремлённо кивнул он, услышав упоминание о Франции. — Франция сейчас весьма уютна.
Ответ был настолько расплывчатым, что мог бы вызвать новые вопросы, но Локи, как всегда, умело уходил от обсуждений, не оставляя ни малейшей зацепки для продолжения темы. Вместо этого он продолжил шагать рядом с сыном, ловко направляя разговор:
— Неужели ты живёшь здесь один?
Как всегда, это было одновременно комфортно и дискомфортно: разговаривать открыто с кем-либо. Чаще всего он позволял себе это с Сигюн, но ещё чаще не позволял вовсе. Но сегодня был день рождения Ёрмунганда, а это требовало от него большей искренности, чем обычно.
— Задержусь? — переспросил он автоматически, ловя себя на мысли, что это противоречит его привычке к постоянному движению. Локи не привык обещать надолго оставаться где-либо, но на этот раз обстоятельства складывались иначе. Он удобно расположился за столом и уверенно кивнул:
— Да, пожалуй.

Вино, еда, лёгкая беседа — всё это будто бы создавало иллюзию обыденности, которая ему сейчас нравилась. Разумеется, местное игристое не могло сравниться с асгардской медовухой, а этот обед выглядел скромным на фоне пышных пиров в чертогах богов. Но Мидгард, постоянно меняющийся, казался ему идеальным местом для того, чтобы насладиться новизной. Он едва успевал привыкнуть к одной моде или традиции, как мир снова переворачивался, предлагая новые ощущения.
— Так что же, — задумчиво протянул Локи, играя вилкой, — раз у тебя день рождения, ты задумывался о том, чтобы как следует его отпраздновать?
Звякнув прибором по пустому бокалу, он улыбнулся своей фирменной хитрой улыбкой, которая всегда предвещала что-то неожиданное.
— Нам определённо надо развлечься! — заявил он с уверенной решимостью, которая, казалось, не допускала возражений.
В воздухе словно заискрилось предвкушение. Локи уже начинал продумывать план, и на его лице появилась та особая, узнаваемая искра вдохновения.

Jormungandr:
Кого бы то ни было, то, что происходило с Ёрмом с раннего детства сломало бы. Что греха таить, на нём это оставило отпечаток, это читалось в его ледяном как бездна взгляде. И этот взгляд редко теплел искренне. Но змей уже привык к тому, что всё благо в это мире когда-то имеет свойство прерываться и уходить. Поэтому он жил здесь и сейчас и старался не заботиться о времени.
То что отец был тут, а не в заточении было огромным сюрпризом. Но надо было знать Локи, чтобы не удивляться этому. У трикстера, как и у самого Ёрма было много тузов в рукаве. Ему тоже не улыбалось валять в бездне да за своим хвостом гоняться. Змей даже невольно заметил один факт, если поставить выбранные ими облики рядом, то и правда можно было сказать, что это отец и сын, хотя, скорее два брата. Он мог бы состарить свой образ со временем, но ресурсов у него хватало на то, чтобы никто не замечал вечно молодого Астальта.
— Франция сейчас весьма уютна.
— Да уж лучше, чем до, во время и после революции, не так смердит как Версальские балы, — охотно пошутил Ёрм.
— Неужели ты живёшь здесь один?
— Ну если не считать моего домового дворецкого, более десяти лет точно. Я иногда устраиваю приёмы, так как и положено аристократу, но в последнее время у меня не было настроения.
Ёрм из опаски спросил задержится ли Локи, а не останется. Подспудно он рад был видеть отца, но не хотел показывать как сильно скучал без себе подобных. Он приказал Джону добавить разной еды на стол и когда бокал Локи опустел, тот его наполнил. Он сказал это так:
— Джон, снятие ограничение на магию, статус гостя семья. Предельное внимание и приготовь гостевую комнату, — а потом обратился к отцу, отвечая на его вопрос, — Знаешь, если бы не Джон с его импровизацией со свечой, я бы и не вспомнил, что родился именно в этот день.
Ёрм был из тех, кто никогда не боялся говорить прямо, как есть. Иногда он мог быть хитрым, но тут не видел в этом смысла. Его рождение, как и ранние годы были не такими радужными, чтобы это заслуживало праздника. Не то чтобы вся жизнь была наполнена страданиями, нет, только не его. Он жил эту жизнь, а не праздновал. Были и влюблённости и бурные ночи и взлёты и падения. Да, он порой надолго уходил в бездну, но отказаться от самой жизни, никогда. К тому же Мидгард для него был интересным, быстро меняющимся местом.
— Нам определённо надо развлечься!
Знал он этот огонёк в глазах своего семейства когда они что-то задумывали. И Локи определённо что-то уже затеял на сей счёт. Это заставило Ёрма выпить пол бокала бренди залпом не из страха или нервов, а просто потому, что  таким настроением как у него сложно было не заразиться, даже пребывая в самой беспробудной депрессии.
— И что ты задумал, отец?
Как странно было снова это произносить, но у него получалось. Это было так естественно для него, ведь он знал, что во всех бедах так называемой тёмной стороны были виноваты Асы.  Это не отец же его в бездну за хвост кинул. У него у самого были с ними свои трудности, но на его же счастье дети у него выросли матёрыми и самостоятельными и Асы не добились раскола семьи. Да, общаться было трудно, но они были все в достаточно хороших отношениях.
— И, я и правда рад тебя видеть.
Он заставил себя расслабиться и просто дать событиям идти своим чередом. Это была для него сейчас самое правильное, что он мог сделать, передать руль старшему.

Loki:
Локи задумчиво покрутил в пальцах бокал, наблюдая за тем, как янтарная жидкость лениво колыхается в отблесках свечей. Он уловил мельчайшее напряжение в голосе Йормунганда, эту сдержанность, которая была ему так знакома. Не отдалённость, нет — скорее, привычка скрывать настоящее под безразличной маской. Локи знал этот трюк слишком хорошо, как огонь костра узнает самое себя в разгорающихся углях.
— Да уж, сын мой, — усмехнулся он, допивая бренди. — Асы не добились раскола семьи, но постарались на славу, не так ли? Впрочем, не время о прошлом. Сегодня, Йормунганд, мы празднуем твоё рождение так, как это следует делать. И если ты не хочешь устраивать праздник — значит, я устрою его за тебя.

Локи окинул сына взглядом. О, они действительно походили друг на друга, как два брата, и даже в манере держаться было нечто общее. В этом была некая горькая ирония — столько лет прошло, а они по-прежнему отражались друг в друге, как две тени на поверхности тёмного озера.
Он откинулся на спинку кресла, лениво проведя пальцами по всполохам своего длинного огненного волоса. С этими лукавыми глазами, этой гибкостью пантеры и вечной усмешкой, казалось, он мог бы сойти за аристократа, за гениального учёного, за актёра — за кого угодно, лишь бы скрыть, кто он есть на самом деле. Он всегда был оборотнем не только телесно, но и в душе.
— Скажу так, Йормунганд, если ты действительно хочешь отметить этот день без пафоса и сентиментальных глупостей — я тебя поддержу. Именно поэтому мы идём туда, где никакие мысли не грызут разум, а заботы тонут в бокалах абсента.
Его улыбка стала шире и развязнее, едва с языка Локи сорвался итог его мыслей и идей, сформированный во фразу, слишком похожую на шутку, чтобы быть ею на самом деле:
— Да, мой дорогой мальчик, мы идём в бордель.

Ётун легко вскочил, плавно, почти танцующей походкой, напоминая волка, крадущегося по снегу. Или птицу, взлетающую с ветки векового древа. Или ещё десятки и тысячи образов, которыми Локи мог бы быть в любой момент времени, и которыми обязательно был или будет. Его смех разнесся по притихшему — как и положено любить змеям — залу, слишком лёгкий, слишком яркий для человека с таким прошлым. Он был искусен в искусстве забываться, и сейчас был готов подарить этот навык своему сыну.
— Не смотри так, будто я предложил ограбить храм! — весело фыркнул трикстер, направляясь к выходу так, словно вопрос был уже решен, и намереваясь таким образом заглушить беспокойные мысли. — Я знаю место неподалёку. Франция, как ты верно подметил, в наше время куда приятнее на запах. А значит, самое время вдохнуть жизнь полной грудью.

Где-то в глубине его сознания мелькнуло воспоминание — горы мёртвых, багряные воды, змей, опоясывающий мир, и неотвратимый конец, к которому они все когда-то придут. Он сжал кулаки на мгновение. Не сегодня. Сегодня его сын будет смеяться, пить и забывать. А то, что случится когда-то, если и правда случится, пока что не определяет их жизнь и гибель.
— О, ты меня знаешь. Я задумал ночь, которая станет легендой. Танцы, вино, шёпот на чужих языках, свет свечей и смех, который заглушает шум прошлого. Ночь, в которой нет богов, нет пророчеств, нет оков судьбы — только жизнь, такой, какой она должна быть. Разве ты не скучал по этому?

Jormungandr:
Судя по всему, отец был настроен крайне серьёзно, но он всё-таки дал понять, что понимает, как прошлое изменило его сына и принимал это. Данный факт заставил змея смягчить сердце и не дуться. А так только его родственники только и могли доставать его с глубин его задумчивости.  Просто порой нагло идя на пролом. Другой бы возмутился. Но Йорм всё же был сыном Локи и пиры, балы, кутёж и даже разврат текли и в его крови, а кровь, мать вашу, не водица. И хоть Асгард попытался разбавить солью морских вод их бочку мёда. Те, в ком тёк сам север, всегда находили, как подгадить им малину.
— Я никогда не хотел и не буду хотеть раскола. Для меня семья значит больше, чем их блеск, — признался он.
— Скажу так, Йормунганд, если ты действительно хочешь отметить этот день без пафоса и сентиментальных глупостей — я тебя поддержу.
А в ответ на это Йорм встал, щёлкнул пальцами и на месте его будничной одежды было то, что было модно сейчас в париже, а волосы чуть удлинились по моде того времени. Он немного польстил отцу выбрав зелёные детали в стиле. Ведь он владел своей магией не хуже отца и знал себе цену.

вид

-Такой наряд, сойдёт? Я просто давно не следил за модой, а во франции без этого просто никуда.
Он не стал признаваться ему что много лет...эмм, может и веков он не посещал подобных злачных мест и понятия не имел как там всё теперь устроено. Также он не сказал, что чувствовал себя, как только что обнаруживший своё достоинство юноша, которого отец впервые вёл к дамам лёгкого поведения, чтобы те обучили его наукам любви. То есть чувствовал себя скованно и полнейшим девственником, каким он, по сути не являлся. Но, он скрыл неловкость за маской, как и привык делать всегда. Хотя предыдущий вопрос мог выдать его с потрохами. К счастью, Локи спас его спросив, не скучал ли он по всему, что он перечислил, на что Йорм усмехнулся их фирменной улыбкой:
— Если бы я ответил нет, ты мог бы сразу сказать, что нихрена я не твой сын. Без тебя и наших кутежей всегда скучно.
Было видно, что змею удалось немного расслабиться уже сейчас и отпустить свой разум от тяжких мыслей. Поэтому, план Локи вполне мог увенчаться успехом:
— Джон, приберись тут к нашему приходу и пусть будет много еды и питья.
— А когда вы возвращаетесь, господин?
— Честно, чёрт нас знает когда, — а потом уже отцу, — веди я думаю,Франция надолго запомнит эту ночь.
Они и правда был похож на него. Та же грация, с которой они носили свой облик. Та же пружинистая походка, и взгляд, от которого дамы, всё ещё носившие корсеты могли упасть в обморок. То же красноречие на грани юмора, сарказма и фантастики. И эта парочка шла кутить. Единственное, о чём подспудно жалел Йорм, это об отсутствии брата или даже сестры. Он понятия не имел, где сейчас Фенрир или Хелль, но не стал портить расспросами этот день. Он знал, что отец знал его вкусы как в мужчинах, так и в женщинах, так что позволил ему вести его туда, куда он и намеревался. Ведь как не старался Асгард их рассорить, это всё равно ещё больше укрепляло семью.