Доктор выныривает из восхитительного "Мы" - в одинокое "Я", медленно и с неохотой, сопротивляясь необходимости и всякого рода ответственности. Идея застыть в камне на пике оргазма и слияния выглядела идеальной, но тогда ТАРДИС Мастера было бы скучно дрейфовать с глыбой на борту. Ей ещё надо добраться до Кардиффа, и Доктор досадливо хмурится этой мысли. Еще больше его удручает мысль о собственной будке, затерянной в пустыне. Эта жизнь так давит и наваливается... Если бы можно было нажать на кнопку и сбежать в новый мир, схлопнув старый, он бы сделал это. Да! Это решило бы все их проблемы. А пока... пока он всё ещё не знает, что сказать прямо сейчас.

- Хороший был обмен, - Доктор поворачивает голову и говорит это прямо в чужое ухо, тихо, словно рассказывает сказку. Старается скрыть за этим тоном свою растерянность, но его выдают тайминги: он молчал слишком долго, и только что обнулил всю романтику.  И осознаёт это, поэтому старается исправиться, добавляя:

- Наверстали несколько веков, и миров заодно. И имён...

Его тело опустошено и устало. Доктор  подпирает голову рукой, чтобы легче было изучать нового Мастера, лежащего перед ним.

- Мы создали для имён друг друга новые вкусы и значения прямо сейчас, ты чувствуешь это? По крайней мере, ты выглядишь для меня иначе, чем раньше. Может, потому что я впервые наблюдаю тебя без одежды? А хотя постой... - он прищуривается и направляет взгляд в потолок, - Я же видел тебя в том котле...

Он осекается и снова хмурит брови.

- Не я. Ты мне передал это воспоминание. Ты... смотрел глазами своей жены и жрецов!
Доктор зажмуривается, но вместо того, чтобы стереть эту нарисованную воображением картину, лишь сильнее впечатывает её в память. Ведь это подарок, пусть и странный. Часть чужой жизни.

Снова молчание.

- А как тебе ощущение от радиации, в тысячи раз превышающей норму?

Он замирает с щенячьим выражением лица в ожидании чужой реакции.

- Или... что тебе запомнилось во мне?
Незаметно для себя, таймлорд переходит к своим ощущениям.

- Этот ошейник был чертовски массивный. Всегда было любопытно, каково его носить. И мне не понравилось в твоём старом теле - слишком тесная одежда и душный воротник.

Доктор прикасается к своей шее и потирает её в месте крепления к плечам, театрально ёжась. Затем, словно желая сравнить "до и после", вскакивает на четвереньки и окидывает старого друга пристальным взглядом-ренгтеном. Немного тревожным, но честным с самим собой. И, удовлетворившись, выдыхает, роняя голову и легонько боднув того в плечо лбом. На его губах расцветает игривая улыбка.

- Тебе никуда не надо. И мне не надо. Стой! Не пущу. Я тебя не слушаю.
Доктор препятствует чужим попыткам вырваться из-под тонкого ментального купола радости и безмятежности, который он соорудил только что.

- Ну ещё чуть-чуть.
Приходится перевернуться и зафиксировать Мастера, перекинув ногу через его тело.

- Прошу тебя.
В том порыве, с которым он обнимает друга, зарываясь носом в его шею, сквозит болезненное отчаяние.

Когда они заканчивают с водными процедурами, Доктор смотрит на ком одежды под ногами Мастера, пребывая в прострации, с безразличием к тому, что она вымокла и теперь неиспользуема по назначению. Ему не впервой менять гардероб, ничего удивительного. Но он и не испытывает сантиментов по отношению к старому облачению, в котором обошел десяток вселенных, хотя каких-то полчаса назад активно наглаживал бы жалким образом осунувшийся рукав пальто, грустно выливал из кед воду и утопал в театрализованных рассуждениях, в какой лондонской химчистке это теперь спасти, не напоровшись на осуждение со стороны сотрудников заведения. Да, немного цепляет издевка, с которой Мастер месит их вещи, но... не настолько, чтобы выражать недовольство. И вот это уже странновато.

Доктор задумчиво хмурится. Как во сне заматывает бедра полотенцем, а затем, словно цапля, перешагивает этот комок одним широким движением,  выходит из душевой и сразу поворачивает вбок, неестественно-резко, этим ясно давая понять, что с прошлым покончено.

А теперь вперёд, куда глаза глядят, в блаженное "не так, как всегда",  до остановки "конец коридора", сделав при этом не менее трёх хаотичных поворотов.

О это странное ощущение обновления без участия регенерации. Доктор бежит к нему и одновременно от него, пока не останавливается, чтобы спросить:

- А мы в правильную сторону идём?

Его волосы растрепаны как никогда, а в голосе звучит средней тяжести растерянность.

Он столько всего успел передумать и перечувствовать, пока Мастер старательно изображал безразличие в душевой. Доктор почти поверил в чужую игру, с нежной внимательностью следя за деловитостью, с которой его существование отвергали, погрузившись в мытье с помощью почти земного образца душистой жидкости "3in1" (отличало ее лишь то, что она действительно была три в одном и умела подстраиваться под тип применения, содержа в запасе большое количество умных бактерий, питающихся множеством видов грязи, а пузырение служило признаком того, что бактерии принялись за дело).

Улыбка тогда на губах Доктора обрела оттенок грусти. Он медленно отвернулся к стене и вжался в неё лбом, зажмурившись, а в его голове крутилось на повторе: here we go! here we go! here we go!

Переливчатые пузыри 3in1 беззаботно лопались в его волосах, вызывая жгучее желание сорваться и притвориться таким же. Тогда они синхронно сыграли бы эту комедию, сохранив всё по-старому, как в милой сердцу Англии с многовековой историей.

Но Доктор не поддался искушению, а Мастер - раздавил их старые маски.

Вселенная теперь выглядит заводной игрушкой, а они - детьми, для которых она предназначена.

- Как насчёт японского кимоно? - внезапно заявляет таймлорд, ещё не зная, что предложит им эта ТАРДИС.

- Один только вопрос: какой цвет? Голубой? Черный?

Он поднимает голову вверх и вбок, заговорщически подмигивая ТАРДИС, глядящей на них своими бесчисленными гглазами-лампочками. Сегодня они на одной волне.

- Да, хочется, и очень, если уместность - это то, что выписывает из нашего взаимодействия знак бесконечности. Мы должны к чему-то прийти.

Он говорит прямо, как сделал бы Тета Сигма, у которого не было секретов от Кощея. Напротив, он ежедневно обрушивал на друга слишком много себя, рискуя вызвать у того стойкую головную боль.

- К чему-то новому. Неизвестности.

Он меняется в лице и становится юным, вдохновенным, искренне счастливым. Не той заводной улыбчивой игрушкой, какой был при спутниках (почему им хватало его приклеенной улыбки?)

- Без цепей. Наравне.

Доктор в этот момент серьёзен. Все равно что зарядить пистолет единственным патроном и передать его прямо сейчас в чужие руки. Но Доктор слишком устал, чтобы не сделать этого. Слишком долго откладывал этот шаг. И в его взгляде лишь просьба принять столь важное предложение.

Но Мастер либо делает вид, либо и впрямь не замечает контекста. Настолько хорошо играет, что Доктор чуть-чуть теряется и задаётся вопросом, не воспроизвёл ли весь монолог в воображении? Иногда оно играет с тобой такую шутку, если долго путешествуешь один, и...

И его взгляд скользит по тёмно-синей ткани.

- Идеальная плотность, строгость линий, ширина, длина и состав.

Он прикасается к ткани и сосредоточенно ведёт по ней рукой, поднимает свой новый костюм на уровень глаз.

- То, что нужно для нового меня!

Совсем мельком успевает пробежать мысль, что здесь есть какая-то загвоздка, но таймлорд сдувает ее, словно пылинку - с плеча, моргает - и её уже нет. Он вдохновлён, он хочет это надеть. И облачается в костюм, только чтобы узнать, что в нем нельзя выйти наружу.

- Но... Для чего мы тогда оделись в парадное?

Он жадно прислушивается к тому, что делается за дверью в знакомый мир великого государства. Чуткий слух не улавливает ничего - дверь ТАРДИС отрезает внешние звуки для спокойствия главного пилота.

- Думаешь, там Джек?

М-да, я тоже не хотел бы встречаться с ним.

Доктор прислоняется к двери плечом, закидывает ногу на ногу и ведёт пальцем по тонкой дверной щели.

- Ты хотел бы довести наше личное приключение до логического конца? Полагаешь, нас разведет в разные стороны?

Ему тоже нужно проанализировать эту идею со всех сторон. Тщательно.

Палец продолжает водить по стыку туда-сюда.

- Мне кажется, я чую запах пончиков. Что, если мы заберём их у стоящего там, за дверью, Джека или миссис Хадсон, и пойдем пить чай? У тебя есть столовая?

- Я это знал!

Доктор внезапно вспыхивает и отрезает жёстко. Этот костюм подсветил одну из граней его характера. Шутки в сторону: он теперь строгий самурай.

- И знаю, что мы маячим прямо над его базой. Но насколько близко он сам? Ты же не думаешь, что он денно и нощно смотрит в телескоп, установил датчики выявления ТАРДИС, пищащие как сумасшедшие? Huh?

В конце концов...

Доктор остывает, включая самую холодную и рассудительную свою часть, любуясь со стороны тем, как та чертовски хорошо сочетается с японским мотивом.

- Он не наткнется. Да, мечтает со мной встретиться, не отрицаю, я для Торчвуда всё равно что икона.

Но так вышло, что он не сможет.

"Потому что такова моя воля. Потому что я не хотел быть иконой Торчвуда"

Может быть поэтому Мастер сдается и открывает дверь? Из-за того, что жёсткая рамка намерения Доктора ощущается как сталь, даже без грозного извлечения катаны из ножен? Кстати, а где она? Без нее этот красивый пояс чувствует себя одиноко.

Они оказываются в родной Англии. А Доктор всё задумчиво теребит пальцами воображаемое место крепления этой красивой длинной азиатской шпаги. Да, оружие, но благородное. Древнее. С кодексом чести. А потому не ненавистное, а любопытное, как шпага, которой он сражался в день своего рождения. Перерождения, ладно, ладно. В день создания клона его руки. В пижамный день в полоску.

Им двоим не по себе. Доктор озирается по сторонам. Моросит дождь. Этого его всесильный разум не попытался стереть из уравнения вместе со встречей с Джеком, потому что попросту не учел.

- Побежали, пока он нас не догнал.

Доктор фиксирует взгляд на чьей-то фигуре в окне офисного здания, делая вид, что это Джек. Быть может это Харкнесс и есть. Или кто-то иной создаёт ментальный дискомфорт. Так или иначе, Доктор хочет покинуть улицу.

Он крепко хватается за запястье Мастера.

- Выстрели в меня, если окажусь более чем в пяти метрах от тебя. Только так, чтобы я остался жив.

Доктор напряжённо смотрит в лицо своего друга. Проходит несколько секунд, и все это время в его глазах плещется тревога.

Затем он резко поворачивает голову к противоположной стороне улицы, будто его окликнули - а там снова "Джек".

И они срываются на бег.

- Тот запах пончиков, что я чуял, оказался иллюзией. Теперь нам нужны настоящие. Ох, в этих шлепанцах неудобно. Так вот, пончики... Мне с бананом. А ты какой будешь? Позволь выбрать мне? Как же странно бежать в этом кимоно! Костюм мобильнее.

Доктор цокает по асфальту деревянными подошвами, подобно цирковому коню.

- Два, пожалуйста!

Таймлорд поднимает палец вверх. Осознает, что тот всего один - указательный, когда как предметов два. Рассинхрон тела с логикой. Бывает. Однако Доктор надеется, что эта милая продавщица его поймёт. Он немного подзабыл, каков средний уровень интеллекта у продавцов в Британии. Не то, чтобы Доктор вёл расчёты; те велись в его голове сами собой в фоновом режиме.

Завладев вниманием не только сотрудницы, но и всей пончичной, Доктор, не выбирая, называет то, что крутится в его воображении ярко-желто и привлекательно.

- Что по поводу второго... Да-да, второго. А вы думали, что будет один?

Ответ Доктор услышит и зафиксирует, тоже фоном, пока его взгляд бегает по полкам, наполненным под завязку разноцветно-глазурным серпантином.

- Вот этот, с вишней.

Алый, как кровь от выстрела на рубашке. Доктор не хочет этих ассоциаций, но они уже поглощают его. Он допустил мысль об этом, и она подтолкнула к выбору. Ещё не поздно его изменить.

- Нет, передумал. Вон тот, ярко-голубой.

Таймлорд наблюдает за переменой мест слагаемых. С опасного на красивое. С прошлого на будущее. Это цвет неба. Цвет дельфина, весело стрекочущего в морской лагуне. Цвет неизведанного.