[indent] - Тетя, а ты правда ешь детей? - пискнуло откуда-то из-под отставленного локтя.
[indent] Мисси неприязненно поморщилась, качая головой в попытке вытрясти из ушей мерзкий высокочастотный звук. Дети смеялись, когда не плакали. Дети верещали. Дети вопили от ужаса. Обычно ей доставляли удовольствие звуки всеобщего отчаяния и паники, но этих бессмысленных личинок было так много, а страх их был до того примитивным, ограниченным скудным воображением, что даже щедро транслируемые в пространство эмоции ужаса, по утру заглушаемые куда более насущными голодом и жаждой родительского внимания, казались горстью расползавшихся опарышей, от которых хотелось брезгливо отряхнуть руку.
[indent] - Ну что ты, тетя не ест детей, - Мисси растянула губы в улыбке пристрелившей из двустволки волка бабушки, наклоняясь к чуть чумазенькой малышке, и загадочно округлила глаза, глядя ей за плечо. - А вот тетин дядя - да!
[indent] Обернувшаяся девчонка с тоненьким визгом отшатнулась от подошедшего Мастера, налетела на Мисси, схватившую ребенка за запястье. Выпущенное из вспотевших от страха и чувства собственной отваги пальчиков яблоко упало в подставленную ладонь. Мисси тут же отпустила хрупкие пястные косточки, позволяя нахалке сбежать.
[indent] - Надо же, какая трепетная, - разочаровано хмыкнула она, вставая и отряхивая колени от соломы и крупинок влажной земли.
[indent] Доктору бы следовало наконец приложить свой пусть чуть ссохшийся за годы неиспользования, но все еще гениальный мозг для решения их проблемки, но он предпочитал тратить свое время на возню с болтливым тостером и, похоже, запугивание своей маленькой фанбазы. Это, пожалуй, было бы унизительно для них с близнецом - деградировать до уровня детской страшилки, не выгляди попытки Доктора обезопасить от них общество столь жалко. Мисси казалось, ревности и эгоцентризма в этом было ничуть не меньше, чем тревоги - Доктор всегда очень собственнически относился к своим питомцам.
[indent] Не то чтобы они с "братишкой" жаждали приобщаться к этой славной докторолистической коммуне.
[indent] - О, мой дорогой, в любом уголке этой тесной вселенной мы найдем, к чему себя приложить. Но сперва предстоит взбить маслице...
[indent] Сочная яблочная мякоть брызнула сквозь сжатые пальцы. Мисси достала из кармана своего пиджачка кружевной платок и тщательно вытерла пальцы. Она стояла, чуть покачиваясь на утопающих в земле каблуках изящных, но совершенно неподходящих к сельской местности сапог, с откровенной завистью и раздражением поглядывая на удобные ботинки своей менее утонченной, но более практичной половины, и мысль огреть близнеца по затылку второй раз все чаще закрадывалась ей в голову. Каблуки проваливались в дерн, трава цеплялась за длинный подол, сковывая шаг, нижние юбки набирали сор. В какой-то момент старые привычки взяли верх над новообретенными манерами, и Мисси просто заткнула край юбок за пояс, показав в пене белых кружев затянутое в черные лосины колено.
[indent] Мисси склонила голову к плечу, со снисходительной нежностью посмотрев на Мастера, против желания давая волю глупому чувству ностальгии. О, ей так нравилось быть им - после долгих веков осторожных игр в шелухе никому не нужных принципов и ложного благородства; после того, как позволили снова сковать себя законами и догматами, бросить туда, где среди стонов конвульсирующей вселенной и рева пространства, возмущенного возомнившими себя повелителями времени, из последних сил вгрызались друг в друга взявшие себе власть объявить себя венцом всего... Они наконец были свободны.
[indent] - Я скучала по тебе, - Мисси подняла руку, ласково проводя костяшками пальцев от виска до края не очень аккуратно подбритой бородки. - Но вот мы снова заперты в дурацкой коробке. Что ж...
[indent] Вопрос доверия самому себе - потянет на девяносто восемь экзистенциальностей из ста. Они оба были безумны, о, бросьте, но в ее безумии хаос обретал структуру, а его... его безумие достигало апогея, вибрировало, пело, разносясь по всей вселенной, пока мертвой пылью не оседало на орбите угасших звезд.
[indent] И это было прекрасно.
[indent] Глубоко вздохнув, она дернула подбородком, отворачиваясь и потыкивая в подвешенного киберчеловека подобранным прутиком. Пейзанская пастораль неиронично попахивала падалью от разлагающихся на солнце тел, пусть плоти в них осталось не так уж много. Это отрезвляло, настраивало на рабочий лад.
[indent] - В нашем скромном плане вакантно одно багажное место, - Мисси скептически цыкнула, отбрасывая прутик и поправляя собранные на затылке в пучок пряди волос. - Ну, два - нам могут понадобиться консервы. Но что-то мне подсказывает, он согласится только на роль спасителя.
[indent] Она запустила суховатые, длинные пальцы в спрятанный в складках юбки карман и, зажав между указательным и безымянным пальцами, извлекла поблескивающую на солнце материализационную схему.
[indent] - Так где ты, говоришь, оставил свою ТАРДИС?

[indent]— Ты даже не представляешь, на сколько, — взгляд Мисси помрачнел, отразившееся на лице недовольство резче обозначило выступающие скулы, жесткой тенью легло в уголках поджатых губ.
[indent]После всех поблажек, которые удалось выторговать у Доктора, бункер был не так уж плох — если ты ненавидящее себя ничтожество, боящееся мира и согласное побираться крошками с чужого стола и попугаем повторять чужие слова. Она ненавидела это свое существование. Книжка и рояль — так себе способ скоротать вечность. Неоправданная плата за жалкую жизнь девчонки, чье существование было беспросветно тоскливо, Мисси хотя бы устроила ей красивый конец.
[indent]Ладно, у нее был план. Этот наивный прекрасный идиот уже заглотил приманку, осталось только подсечь, крепко цепляя его на крючок своего раскаяния. Она была терпелива — они всегда были терпеливы, тонко чувствовали течение времени, артистичная натура наделила их ощущением правильного момента. Но чем сильнее давили на нее стены ее тюрьмы — расстояние до каждой из них она вычислила до миллиметра, стены были неровными, на какое-то время это ее заняло, — тем ярче становились побасенки Доктора, которыми он развлекал ее во время совместной трапезы.
[indent]Ей это не нравилось. Это было неправильно — радоваться его сморщенному лицу. Ей не нравилось ощущать себя одним из его питомцев, с которыми он так щедро делился своей сердечностью, заботой, вниманием. Ненавидеть было легко, озлобленность метастазами веками травила их, превращая в обсессию то, что в другое время, в другой вселенной могло бы называться любовью. Страсть превращалась в соперничество, желание близости — в одержимость обладанием, нежность гипертрофировалась в снисходительное превосходство.
[indent]Галлифрей калечил их по собственному подобию — величественное, великолепное ничто. Ветхий мир, зиждищийся на ветхих догматах, блистал лишь потому, что стал первым алмазом в залежах окружающего угля от сгоревших в бесконечном горниле эволюции миров и планет. Тета Сигма выбивался из этой кристаллической решетки, стоял вне системы привычных координат, навсегда приковав к себе внимание юного Кощея из Дома Оакдон. Но их дружба не пережила всепожирающее время.
[indent]Мисси подалась к Мастеру, повинуясь легкому давлению его руки — что может быть естественнее восхищения собой? Им выпало так мало времени, чтобы раскрыть свой потенциал, но каждое мгновение гремело об их величии, им не хватило совсем немного, чтобы навсегда изменить лик существующей вселенной. Как бы они повеселились, танцуя в вихре сизого, жирного праха.
[indent]Она легко провела подкрашенными в алый ногтями по закованному в черный мундир плечу Мастера, довольно улыбаясь и щуря жестокие глаза.
[indent]— Сорок лет по пустыне водил он израильтян по пути в Ханаан. Нет, мы не будем спрашивать. Пусть чувствует себя героем, пусть будет нам благодарен. Пусть его вера ослепляет его. Но ты должен пообещать мне кое-что, братец.
[indent]Раз-два-три-четыре.
[indent]Этот такт продолжал управлять ими даже после того, как барабаны смолкли. Биение сердец таймлорда, барабаны войны, барабаны жизни, ведущие их сквозь ревущий космос к концу времен. Будто в насмешку, так чутко совпадающие с биением сердец единственного таймлорда, чье существование имело для них смысл.
[indent]Раз-два-три-четыре.
[indent]Пальцы Мастера перебирают по ее позвонкам, как по клавишам, и она откликается, ее позвоночный стан поет, как клавесин, вибрирует, как виолончель. Они горят так ярко, они горят так жарко. Когда-то они хотели дарить свет, но в них слишком много ярости, слишком много ненависти, так много боли, что огонь вырывается за край. Выплескивается, стекает по стенам чаши, плюется радиоактивными протуберанцами, тщась поглотить, вобрать как можно больше материи, плоти. Откликаясь парестезией в кончиках пальцев.
[indent]— Ты найдешь меня. Мне плевать, как ты это сделаешь — запиши в блокнот, сделай тату, поставь будильник. Ради самого себя, ты позволишь нам сбежать. Тш-ш-ш-, слушай. — Мисси притянула его голову, прижимаясь виском к виску, ероша коротко стриженные волосы на затылке. -  Ты найдешь нас, может показаться, что мы сломлены — не верь. Может подуматься — мы поддались. Не верь.
[indent]Мисси отпрянула от Мастера, переплетя в локте их руки и накрыв его пальцы свей ладонью. Глянула искоса, заговорщически усмехаясь, и потянула за край ленты, охватывающей ее шею, распуская бант под горлом.
[indent]- Как давно я об это мечтала, - Мисси вдохнула полной грудью и повела подбородком, наслаждаясь отсутствием сковывающего ошейником галстука.
[indent]Протянув руку, она расстегнула пару пуговиц рубашки Мастера и взъерошила пальцами светлую челку, досадливо поджав губы.
[indent]- Ты какой-то прилизанный.
[indent]Мисси активировала звуковую отвертку, сканируя ею местность в поисках лифта.
[indent]- Кстати, - это было совершенно не кстати, но когда и кого волновали такие мелочи , - каков был твой план? Клепать киберлюдей, пока не закончатся ресурсы? Устроить войну? Возглавить восстание? Десять лет в компании говорящего тостера... попахивает отчаянием, или я ошибаюсь?

Отредактировано The Mistress (2024-08-14 21:01:30)