На очередное «Спокойной ночи» от покидавшего общую гостиную сокурсника Беллатрикс не реагирует, не удостоив слизеринца ни словом, ни взглядом. Никакого спокойствия для Воительницы быть уже не может, тем более в Час Быка, когда ночь только начинается, а до рассвета ещё так далеко, что и не верится, будто он вообще когда-нибудь настанет. В кромешной, обволакивающей, бархатной тьме Белла чувствует себя по-настоящему свободной, последние же месяцы в Хогвартсе лишь добавили этому ощущению остроты. Блэк собиралась воспользоваться оставшимся в стенах школы временем и насладиться дивным нектаром вседозволенности до последней капли. Но оставались ли правила, которые она ещё не успела нарушить?
«Что ты там прячешь?» — список сокровищ, спрятанных от глаз чересчур любопытных студентов наверняка имелся у Армандо Диппета, и было бы любопытно сравнить директорский перечень «строго секретного» с обнаружившимися находками, значившимися в её собственном каталоге. Впрочем, сколько бы пунктов не оставалось до полного совпадения, уже сегодня напротив ещё одного можно будет поставить размашистую галочку.
Слизеринка, к слову, почти позабыла об обнаруженной перед рождественскими каникулами таинственной двери, которую так и не удалось открыть. После возвращения в Хогвартс профессора сделались подозрительно сговорчивыми и начали выдавать разрешение на посещение Запретной секции, в доступе к которой раз за разом отказывали на протяжении двух лет. Не по доброте душевной, ясное дело, но не воспользоваться случаем было бы глупо: книги, которые она хотела изучить вряд ли можно найти где-либо ещё. Будучи на посту директора Школы Чародейства и Волшебства её прапрадед успел пополнить библиотеку действительно полезной литературой, а потому дочь благороднейших и древнейших считала своим правом с ней ознакомиться. До недавних пор, ей почему-то пытались доказать обратное, и если раньше Белла готова была поверить, что профессора просто сдались на милость осаждавшей их последние два года ведьмы, то теперь она была почти уверена – её просто пытались отвлечь от чего-то более интересного.
«Точно не смертельное», — всё же здесь полно детей и подростков, притом чистых кровью, а с их головы ни один волос не должен упасть. Это с полукровками и грязнокровками происходят несчастные случаи, а с ей подобными случаются прискорбные инциденты, вина за которые целиком и полностью лежит на профессорско-преподавательском составе. Нет сомнений – для всех причастных к увечьям золотой молодёжи влиятельные родители добьются уютной камеры в Азкабане. Магическая же аристократия воспользуется моментом и попытается взять Школу Чародейства и Волшебства под контроль, дабы установить свои порядки. Подобного развития событий директорам до сих пор удавалось избежать, а потому Диппет вряд ли рискнёт жизнью и здоровьем учеников – тогда у чистых кровью точно появится шанс подчинить Хогвартс. Нейтралитет, которого он придерживался, конечно, привилегия (если не сказать непозволительная роскошь), вот только если поднять шум на ровном месте, можно сделать только хуже.
«Но наверняка опасное?» — впрочем, магия по сути своей – один большой риск, а потому терять время на бесконечные догадки и вопросы не имеет смысла. Беллатрикс рывком поднимается с обитого изумрудным бархатом кресла.
― Вы мне нужны. Обе, ― бескомпромиссно заявляет Блэк, остановившись на пороге спальни Андромеды и Нарциссы. ― Поможете, исполню по одному желанию от каждой. Иначе, весь факультет узнает ваши маленькие тайны, ― по ухмылке ведьмы не трудно понять – на собственных сестёр у старшей из них компромата куда больше, чем им хотелось бы. ― Собирайтесь, ― бросает через плечо Белла. ― Предупрежу старосту, чтобы не мешался под ногами, ― слизеринка выходит, не выслушав ни ответов, ни вопросов сестриц. Куда, зачем и почему объяснять дольше, чем показать: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Ведёт сестёр сквозь лабиринты коридоров уверенно, решительно, словно путь проделывала только вчера. В движениях сквозит нетерпение, но она сдерживается: Нарцисса и Андромеда должны за ней поспевать, не хватало ещё потерять друг друга. ― Я бы и не вспомнила об этой двери, не начни она мне сниться, ― все трое благополучно оказались возле нужной двери десять минут спустя. В глазах Беллатрикс зажигается азарт, она тут же начинает прощупывать магическую защиту, предвкушая разгадку ещё одной тайны. что хранит школа. ― Хорошо, что вы со мной, одной здесь не справиться, нужно будет действовать почти одновременно. Замок нужно раскалить и удерживать температуру достаточно высокой, но при этом не расплавить. Это самое простое, так что справишься, Цисси, ― задумчиво произносит Белла. ― Я знаю больше заклинаний, которые открывают замки, так что эту часть беру на себя. Останется только повернуть ручку… ― усмехается старшая Блэк. ― Коснуться рукой металла, раскалённого докрасна. Я в тебя верю, Меда, ― пожимает печами слизеринка. ― Готовы? ― с ухмылкой глядя на сестёр, интересуется Беллатрикс.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2025-11-08 21:35:11)

[indent]Нарцисса не сразу решилась выйти из спальни, когда Белла, даже не потрудившись войти, выгнала их обеих в коридор. В голосе старшей сестры — как всегда — был тот оттенок, от которого спорить бесполезно, да и, если быть честной, не хотелось. С Беллатрикс почти никогда не бывало скучно. Это факт. И если Меда могла себе позволить думать о том, что «было бы разумнее остаться», то Нарцисса — никогда.

[indent]Слишком юная, чтобы перечить.
[indent]Слишком гордая, чтобы показаться слабой.
[indent]Слишком Блэк, чтобы упустить шанс увидеть то, что скрыто от всех остальных.

[indent]И все же… ей хотелось бы хотя бы понимать, куда и зачем они идут. Белла опять молчала, уверенная в том, что сестры последуют за ней вслепую, будто две капризные ленточки на ее платье. Но у Нарциссы были свои мысли, как и свои страхи. О которых она, разумеется, никому сообщать не собиралась. Она шла за сестрами — как всегда самая тихая, самая легкая, словно скользящая за старшими тенями. Порой Андромеда смотрела на нее так, будто хотела спросить: «Ну и зачем ты вообще сюда идешь?». Но Нарцисса только поднимала подбородок чуть выше — свой маленький жест упрямства, который видел только тот, кто знал ее настоящую.

[indent]Пока Беллатрикс вела их по коридорам, Цисси заметила, как охотничий огонь раз за разом вспыхивал в глазах старшей. Как будто весь Хогвартс — это огромный зверь, который принадлежал ей. А сама Нарцисса… она хотела принадлежать чему-то тоже. Но не хаосу Беллы. И не чужим словам, которые шипят за спиной Меды. Она просто, как и прежде, хотела быть частью их троих.

[indent]Когда Белла объявила, что раскалить замок — ее задача, у Нарциссы неприятно екнуло в груди. Не от страха — нет. Она умела колдовать. Гораздо лучше, чем признавали их преподаватели. Они видели в ней фарфоровую куколку с роcсыпью светлых кудряшек — избалованную младшенькую, которую нужно беречь. А вот Беллатрикс — нет. И за это Нарцисса любила её сильней, чем признавалась вслух.

[indent]— Конечно, справлюсь, — тихо ответила она, взмахнув палочкой так уверенно, будто ей уже не тринадцать, а минимум седьмой курс.
[indent]Но внутри всё равно дрожала тонкая серебряная струна. Заклинание легло точно — металл вспыхнул, покраснел так, словно дышал пламенем Вегерской хвостороги. Белла рядом — стремительная, яростная, сияющая. Меда — спокойная, внимательная… хотя рука ее все равно чуть дрожала, как бы она это ни скрывала. И в эту секунду Нарцисса впервые подумала о том, что старшая считает их обеих все-таки нужными. Не декоративными. Не младшими. Нужными.

[indent]Дверь распахнулась, и все трое замерли, пока Нарцисса тихо выдохнула, не удерживавшись:
[indent]— Пусто…?
[indent]От разочарования внутри будто что-то оборвалось. Она ожидала волшебства — настоящего, тягучего, опасного, шепчущего. Не… этого. Но взгляд зацепился за завешенный силуэт. Огромный. Неуклюжий. Неправильный. Если под тканью скрывался портрет, то зачем было прятать его от глаз учеников и не вешать на стену, как сотни других в замке?
[indent]— Что это? — она сделала шаг вперед, хотя знала, что Белла сейчас цыкнет или ухмыльнется.
[indent]Но любопытство возрастало, как туман в предрассветный час. Нарцисса подняла руку — совсем немного.
[indent]— Белла… Меда… если мы это откроем, назад уже не будет пути.

[indent]В ее голосе не было страха. Скорее странная, зрелая для ее возраста осторожность. Та, что есть лишь у тех, кто в доме Блэк слишком рано научился слушать полумрак. Нарцисса посмотрела на старшую сестру снизу вверх — как всегда. Но впервые — не как на непоколебимую силу, а как на равную участницу одного и того же выбора.
[indent]— Ты уверена? — спросила Циссa уже почти шёпотом.
[indent]Словно обряд начинался не с заклинаний, а с этих ее тихих слов сравни шарканью лап пробежавшей в подземелье мыши. И впервые за весь вечер в Нарциссе не было ни тени девчачьей младшести. Перед завешенной тайной стояла настоящая Блэк. Самая младшая, но ничуть не менее опасная. Та, чьему потенциалу, только суждено было раскрыться.

Беллатрикс нередко пытаются упрекнуть в излишней прямолинейности, которая прочим студентам змеиного факультета несвойственна, но та лишь презрительно кривит губы: незачем таиться и прятаться, если ходишь по собственному саду с секретами. Звезда амазонок отказывалась воспринимать Хогвартс иначе, ведь Блэки учились здесь на протяжении сотен лет, оставляя на старицах учебников, библиотечных книг и даже стенах замка подсказки и советы потомкам. Излишне говорить, что их могли увидеть и расшифровать лишь принадлежащие к дому благороднейших и древнейших. К слову, сэр Финеас Найджелус, один из самых значимых фигур в истории их рода в частности и магического сообщества вообще, к изумлению прочих родственников, и вовсе пожелал передать записи, сделанные его рукой во времена своего директорства юной, но не по годам разумной волшебнице. За две недели до начала обучения, сова доставила в отцовское поместье дневники самого непопулярного директора Школы, а также письмо от тётушки Вальбурги, поясняющее содержимое посылки. Спрашивать о причинах Воительница даже не подумала, для неё решение прапрадеда было чем-то само собой разумеющимся. Она достойна увидеть Хогвартс глазами сэра Финеаса, вот и всё. Нуждайся Белла в отпущении всех грехов авансом, то непременно сочла бы таковым передачу дневников.
Раскалённый докрасна замок отбрасывает зловещие тени на лица трёх ведьм. Какому-то куску металла, не устоять перед чарами хладнокровной Нарциссы и находчивостью рассудительной Андромеды. И совершенно точно не выдержать напора решительной Беллатрикс – невербально брошенное заклинание открывало замки куда более капризные. Дверь распахивается, и сёстры всматриваются во мрак… Глаза старшей Блэк к темноте привыкают быстрее, и очертание находки она замечает первой. Может арка, вроде тех, что пылятся без дела в министерском Отделе Тайн? Или портрет, которому есть что порассказать о происходящем в Школе? А может исчезательный шкаф? Куда он тогда ведёт? И зачем его прятать? Зачем вообще что бы то ни было прятать?
В размышления вливается шепот Нарциссы, лишённый страха, но призывавший к осторожности. Иными словами, всё те предупреждения не зарываться, что порой позволяют себе сокурсники в общей гостиной.
—Ты всё ещё считаешь, что в Хогвартсе для нас есть запреты? — для прочих вот так ворваться в залу, очевидно непредназначенную для чужих глаз, означало перейти грани дозволенного. Для неё же – очередное достижение, повод для гордости, а главное – ещё одна тайна, лишь Блэкам известная. —Или опасаешься последствий? —в вопросах нет ни яда, ни желчи, ехидство да насмешки для прочих предназначены, сестёр же она беззлобно дразнит. Потому что собственные пределы знать полезно, не говоря уж о том, чтобы расширять их. —Не тревожьтесь, сестрицы, незачем — наколдовав мягко светящуюся сферу, дававшую достаточное количество света, ведьма отправляет её под потолок, после чего решительно срывает грубую, обтрепанную серую ткань. Пыли почти нет, а значит, кто-то периодически сюда захаживает. Что бы то ни было, оное не оставляли без присмотра, по крайней мере надолго. 
— Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца, — гласит надпись на деревянной раме. — Зеркало Еиналеж, — от него сэр Финеас был не в восторге, считая безделушкой. Что ж, теперь она сможет составить об артефакте собственное представление. — В нём отражаются самые заветные желания, — ведьма подходит ближе, в глазах ни тени страха, ни сомнений, одно лишь предвкушение. Мгновение ничего не происходит, в глади отражается сама Беллатрикс, но стоит ей только присмотреться… На безымянном пальце правой руки она замечает перстень. Тот самый, фамильный, передающийся исключительно по мужской линии. Его может носить лишь глава рода – полноправный владелец всех тайн, в руках которого сосредоточены вся власть и те немалые ресурсы благороднейших и древнейших. Тот, что открывает любые двери, давая возможность диктовать вассалам свою волю. Тот, что нынче у Сигнуса, который его недостоин…
Увиденное слегка разочаровало, потому что не было неожиданностью, однако, едва в голове промелькнула эта мысль, как перстень начал изменяться. Под витиеватой, вычурной и угловатой “Б” проступает лёгкая, воздушная, изящная “Л”. Воительница усмехается и одобрительно хмыкает: недалёк тот день, когда предстоит сменить фамилию с Блэк на Лестрейндж.
«Это было бы интересно», — но возможно ли? Женщине ещё никогда не удавалось встать во главе одного рода, не говоря уже о двух. Вряд ли вероятность чего-то подобного была предусмотрены в те времена, когда создавались артефакты, завязанные на магии крови. Впрочем, в достаточно степени упорный магу должно хватить ума и сил, дабы отыскать лазейку и воспользоваться оной. Нет замка, который нельзя вскрыть, она это сегодня уже доказала.
—Кто смелый? — она снова бросает вызов и дразнит сестёр, но лишь раззадоривая. Они тоже постарались, с их помощью дверь открылась, так пусть разделят награду с ней наравне и взглянут в зеркало.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2025-11-30 23:30:46)

[indent]Нарцисса подошла к волшебному зеркалу последней. Не потому, что колебалась — нет. Скорее потому, что слишком хорошо умела ждать. Она с ранних лет усвоила: тот, кто торопится, всегда раскрывает карты первым. А Нарцисса не любила делать этого ни перед кем — даже перед собой. Зеркальная гладь встретила ее равнодушно. Несколько долгих секунд в отражении не происходило ничего. Никаких вспышек, никаких образов, ни небес, ни корон, ни распахнутых дверей. Только она сама — светлые волосы, тонкие плечи, аккуратно выпрямленная спина. Без искажений. Без намеков. Без обещаний.
[indent]И странным образом… это принесло облегчение.
[indent]В груди не шевельнулось ничего. Ни трепета, ни жадности, ни той болезненной тоски, которую она не раз ловила в глазах других — даже в глазах Беллатрикс, когда та думала, что никто не видит. Нарцисса смотрела на своё отражение и чувствовала лишь спокойствие. Холодное, прозрачное, почти совершенное.
[indent]«Значит, я цела», — мелькнула мысль. «Значит, меня невозможно ранить».
[indent]Она запомнила это ощущение сразу — как запоминают заклинание, которое однажды обязательно понадобится. Если ничего не желать слишком сильно, ничто не сможет быть отнято. Если не пускать глубоко — не будет боли. Если стать гладкой, как стекло, — по тебе нечему скользить.
[indent]Нарцисса уже собиралась отступить, когда зеркало дрогнуло. Совсем едва заметно — будто поверхность воды, в которую бросили не камень, а чей-то взгляд. И тогда она поняла: отражение изменилось не вокруг нее — внутри.
[indent]Там, по ту сторону стекла, появился он. Не лицо. Не фигура. Даже не образ, который можно было бы описать словами. Скорее — присутствие. Взгляд, который нельзя спутать ни с чьим другим. Тяжёлый, внимательный, неотводимый. Такой, от которого не прячутся — потому что прятаться бессмысленно.
[indent]Он смотрел только на нее.
[indent]Не на Беллу с ее огнем и амбициями.
[indent]Не на Меду с ее тихой жаждой свободы.
[indent]Только на Нарциссу — так, будто весь остальной мир был лишь фоном.
[indent]И в этом взгляде не было ни ласки, ни обещаний. Не было даже желания в привычном смысле. Было признание. Холодное. Точное. Почти безжалостное. Нарцисса не улыбнулась. И не отвела глаз.
[indent]Она вдруг ясно поняла: ее невозможно ранить не потому, что она пуста. А потому, что кто-то однажды увидит ее такой, какая она есть, — и не попытается изменить. Не третьей из сестер Блэк, не самой младшей и невинной. Просто Нарциссов. И этот кто-то не захочет спасти. Не потребует большего. Просто выберет.
[indent]Когда она отступила от зеркала, в зале снова стало тихо. Нарцисса не сказала ни слова — как и всегда, когда чувствовала, что любое слово будет лишним. Но, проходя мимо сестер, она уже знала: это зеркало солгало им всем по-разному.
[indent]Ей — меньше всего.
[indent]Вокруг повисла пауза и Нарцисса моргнула, чтобы выбраться из того магического состояния, в которое ее погрузило зеркало. Почувствовала на себе властный взгляд Беллы и повернулась в ее сторону:
[indent]- По-моему, оно поломано, - пожала она плечами. - Нам лучше уйти, пока нас не поймали.

Отредактировано Narcissa Malfoy (2025-12-17 09:07:51)

Беллатрикс полшага делает навстречу Зеркалу, ладонь скользит к основанию шеи, дабы рассмотреть перстень более детально. Запоминает расположение элементов, отмечает изящные завитки, отнюдь не для красоты выкованные, четкость линий и холодный блеск металла на опасно острых гранях. Пожалуй, будет что сохранить в Омуте памяти, который досточтимый папаша собирается вручить им с Рудольфусом на свадьбу. Очевидно, повод воспользоваться подарком есть уже сейчас, и ждать Белла, разумеется, не намерена. Как знать, быть может, это кольцо однажды действительно окажется на её безымянном пальце. Упорства ведьме не занимать, как и жажды к знаниям, а потому, если способ и правда каким-то чудом отыщется, будущую мадам Лестрейндж ничто остановить не сможет. Даже одной зацепки ей достаточно, чтобы разжечь азарт погони, даже намёка на возможность воплотить желаемое достаточно – ради достижения цели дочь благороднейших и древнейших хоть все фолианты магической Британии выкупит. Пусть большинство посчитает показанные в Зеркале образы недостижимыми, но эта ведьма уже обдумывает, с чего стоило начинать поиски.
«Вряд ли удастся попасть сюда ещё раз, а потому смотрите внимательно, сестрицы, смотрите, запоминайте и претворяйте в жизнь. Отыщите в себе достаточно силы и упрямства заполучить любую драгоценность, обладать которой жаждет сердце», — реакцию Меды и Циссы не комментирует, понимая, что некоторыми тайнами лучше не делиться даже с самыми близкими: так у них не будет соблазна сокровенным воспользоваться в своих целях. Ложь, лицемерие, жажда вонзить кинжал в спину – всё это столь же естественно для ей подобных, сколь секреты, которые многие предпочитают хранить не в собственных воспоминаниях, но в хранилищах более надёжном. Даже Хогвартс ревниво охраняет свои сокровища…
Звенящую тишину залы сперва нарушает Нарцисса, которой Воительница собиралась было ответить, но не успела – прервал неожиданный и нежданный гость. За спинами сестёр раздаётся голос, который ведьма поначалу не узнаёт. Рука девушки мгновенно сжимает волшебную палочку, что и не думала вернуть на пояс. Инстинкт велит немедленно атаковать потенциальную угрозу, устранить невзирая на возможные последствия. Разум же принуждает сбавить обороты, предостерегая от использования магии в помещении, где наверняка оставались и другие охранные чары. Рассудочность схлестывается с рефлексами и на один короткий миг погружает Беллатрикс в хаос. Не без труда подчинив себе первый порыв ринуться в бой, Белла шумно выдыхает, постепенно возвращая над собой контроль. Оборачивается, встречаясь со взглядом Дамблдора, всезнающим и всепонимающим.
—И вам доброй ночи, профессор, — кажется, будто невозможно сделать скверный характер благороднейшей и древнейшей ещё отвратнее. Но верный способ есть, и имя ему – правила. Она привыкла получать всё, что пожелает, и того нисколько не стеснялась. В Школе же её постоянно пытались ограничивать, призывали проявлять гибкость, отыскивая компромиссы, только вот старшая Блэк совершенно не понимала, с какой стати ей оказывать окружающим такие милости. На её стороне – громкая фамилия и, казалось, лишь ей одной присущая целеустремлённость, так почему же ей нужно уступать, когда всё вокруг благоприятствует тому, чтобы требовать? — Позвольте спросить, почему это Зеркало не используется перед церемонией распределения? — и вот уже Звезда Амазонок – сама невозмутимость, она к Альбусу благоговения не испытывает, а потому совершенно не стесняется предложить ввести в образовательный процесс назревшие новшества. Пока недовольство политикой терпимости к нечистокровным волшебникам выражают лишь в гостиных да на званных вечерах, что друг другу организуют значившиеся в справочнике «Священные 28». Высказывать претензии открыто пока никто не решается, опасаясь… Да Мерлин знает, чего именно опасаясь! Она вот прямо сейчас не постесняется произнести вслух очевидное! —Если с его помощью можно выявить неокрепшие или безнадёжно повреждённые умы, таковых стоило бы сразу после обнаружения отсылать восвояси, не допуская до занятий магией, — незачем Хогвартсу слабые волей и духом, им должно оставаться подальше и от чар, и от волшебного мира. Ведь кто знает, кто может случиться с хрупкими созданиями в столь небезопасном месте, где водятся василиски, драконы… и змеи.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (2026-02-23 19:30:20)

[indent]Появление профессора Дамблдора Нарцисса встретила с желанием провалиться под землю. Или сперва с екающим сердечком от неожиданности услышать добрый голос директора за спиной? Куда приятнее, чем Филч, но ничего не свидетельствовало о том, что сестры смогут уйти безнаказанными. В конце концов, школьные правила ведь для чего-то были написаны. А Нарцисса все еще не определилась: ей не нравилось эти правила нарушать или не нравилось быть пойманной?
[indent]Она не сразу вмешалась. Она позволила словам — Беллы, Меды, даже профессора — разойтись по залу, столкнуться, наложиться друг на друга, как если бы каждая из них проверяла границы дозволенного своим собственным способом. Белла — через вызов. Меда — через необходимость быть правой. А сама Цисса - через сдержанность.
[indent]А вот профессор был явно к ним снисходителен. И лишь когда стало очевидно, что разговор начинает приобретать очертания — пусть еще не конфликта, но уже чего-то, что может к нему привести, — Нарцисса едва заметно выпрямилась. Не резко, не демонстративно. Просто… заняла свое место в этой расстановке. Ее взгляд скользнул по Белле — коротко, почти незаметно, но достаточно, чтобы в нем читалось: "остановись, если потребуется — я сглажу". Затем — к Андромеде. Чуть дольше. Потому что Меда всегда успевала заходить слишком далеко. Не потому, что неправа — потому, что не умела останавливаться вовремя. И именно поэтому Циссе приходилось делать это за нее. И только после этого Нарцисса перевела взгляд на профессора. Спокойно. Прямо. Без вызова — но и без тени неловкости. Как будто она не оправдывалась, а участвовала в разговоре на равных, просто выбирая более вежливую форму.
[indent]— Полагаю, — произнесла она негромко, но так, что ее голос лег между ними мягче и точнее, чем предыдущие реплики, — дело не в том, что делает зеркало… а в том, кто на него смотрит.
[indent]Она чуть склонила голову, позволяя словам прозвучать как размышление, а не возражение. Левая бровь изогнулась в вопросе.
[indent]— Если волшебник склонен искать в нем подтверждение своим… крайностям, — едва заметная пауза, — он его найдет. Независимо от того, где именно это зеркало стоит.
[indent]И независимо от того, кто позволил ему в него заглянуть. Пальцы Нарциссы мягко сомкнулись вокруг рукава собственной мантии — жест почти незаметный, но возвращающий ее в привычную, безупречно собранную форму.
[indent]— Но в таком случае, — продолжила она уже ровнее, — опасность представляет не сам артефакт. А то, что волшебник сделает с увиденным. Я права, профессор?
[indent]Тишина, последовавшая за этим, была иной — не напряженной, но внимательной. Ее взгляд на мгновение коснулся зеркала — не задерживаясь, не выдавая ничего лишнего. Слишком коротко, чтобы что-то увидеть. Достаточно долго, чтобы помнить, что оно там есть. Нарцисса позволила себе сделать едва заметный шаг назад, не отступая, а лишь освобождая пространство для ответа. И только после этого, словно вспомнив о самом простом и очевидном, добавила:
[indent]— Впрочем, — уже мягче, послушно как для ученицы, — я согласна с профессором. Нам действительно пора уйти.
[indent]Короткий взгляд на сестер — сначала на Беллу, затем на Меду. Пока это еще можно сделать без последствий. Пока это еще выбор, а не необходимость. И, не дожидаясь возражений, Нарцисса первой отвернулась от зеркала.