Он спит мутной дрёмой, мало похожей на настоящий, восстанавливающий сон в обустроенном логовище. Здесь, в дешевом номере, пахнущем пыльным ковролином и несвежим бельем предыдущих жильцов, так человечно и обыденно, что должно понравиться неофиту, но совершенно утомляет старшего вампира. Хотя это лишь вынужденный перерыв, требующийся на то время, пока солнце лениво катится по небу из одного края в другой, а потом окрашивает узкую щель сбоку от портьер в багряно-красный, пробуждающий аппетит, оттенок.
Джерри выходит из душа как раз тогда, когда последний луч света покидает мир до нового утра. От него пахнет отельным мылом и хлорированной водой, бледно-серое полотенце когда-то явно было голубым.
— У нас много дел, — он подталкивает рукой худое тело, разметавшееся в одеяле среди комьев измятого тонкого одеяла, — Вставай. Пора бежать дальше, дорожный бегун.
Утром, когда Дандридж уже засыпал, проваливаясь в тяжелое забытье под шум кондиционера, по телевизору шли детские мультики про синюю птицу и койота, гоняющихся друг за другом в декорациях Колорадо. Для того, кто заперт в вечном цикле охоты, эта бессмысленная погоня кажется чем-то печально-соблазнительным. Но сейчас время детских передач закончилось.

В этот странный час кто-то скучный с экрана монотонно бубнит про энтропию и холод будущей смерти вселенной. Во всё больше сгущающемся полумраке комнаты, где выключен свет, этот экран кажется единственным окном в реальность. Романтика звёздного неба так же далека от современного вампирского бытия, как и истории об аристократах Румынии. Даже если и восходит к ним.
— Наступает великая тишина, — лениво произносит Джерри, откинувшись непросохшей головой на подлокотник кресла, и несколько раз щелкает пультом.
— Ты не находишь это познавательным? — шея вампира поворачивается под невозможным для живого углом, кости и сухожилия на мимолетное мгновение проступают под натянутой кожей, а потом всё заканчивается, и зловещее несоответствие улетучивается. Он несколько секунд смотрит, не мигая, будто сова, на свое новое приобретение. Сейчас его невозможно отличить от живого человека, но стоит обернуться на зеркало, как всё встает на свои места.

— Не вижу энтузиазма, — хмыкает Джерри и ещё раз переключает канал. Теперь на экране завывают сирены, камера проносится вдоль ряда полицейских машин, пожарных и скорых. Яркие вспышки мигалок ритмично бьют по стенам номера, превращая его в подобие дискотеки в морге. Громкие слова повествуют о резне и кошмаре в психиатрической лечебнице, даже показывают начертанный на полу палаты знак.
— О, смотри! — он делает громче, вслушиваясь в рассказ диктора об исчезновении знаменитости, а потом качает головой, когда начинают крутить кадры и проговаривать вежливые эвфемизмы для пациентов, умерших по причине потери крови. Пропажа без вести - это такое мягкое определение для того, что случилось с Питером Винсентом. Джерри хихикает.
— Сумасшедший шоумен и его фанат, пффф. Хотя с какой-то стороны... Что ты думаешь? Это было твое последнее появление в кадре, не пропусти!

— Жизнь — это краткий миг между двумя вариантами небытия, — с философской издевкой замечает старший вампир, явно подражая какому-то более возвышенно настроенному голосу из своего туманного прошлого. — Хотя наш случай несколько усложняет всю эту божественную математику. А, ты все равно не слушаешь!
Остается только махнуть рукой, не мешая Питеру трястись над репортажем о себе любимом. В конце концов, самого Джерри нисколько не интересовали эти истины, когда они исходили из клыкастой пасти его собственного создателя. Тогда было модно называть того, кто тебя обратил, «Хозяином». И еще много, много правил, среди которых главное - держаться в тени и не дать людям действительно поверить, узнать наверняка, что ты из себя представляешь. Старые дураки, давно ставшие пеплом, все до единого.

Джерри не может не смеяться.

Это представление только для него: всклокоченные волосы, костлявый зад, заслоняющий мигающий синим и красным экран, и мгновенно переходящий из растерянного шелеста в истерическую потребность голос. Самоидентификация и ее быстрое разрушение будут преследовать новорожденного вампира какое-то время, пока Дандридж по кусочкам обгладывает края чужой личности, понемногу оставляя только белый, точно высушенный солнцем, скелет. Сейчас он может позволить себе не торопиться. Джерри садится поудобнее, на мгновение бесцеремонно устраивая ноги на этой согнутой, напряженной спине.

Можно представить, что Питер Винсент, великий охотник на нечисть, сам подставил эти торчащие лопатки, чтобы послужить журнальным столиком, пока судьбоносный эфир не иссякнет. На экране диктор с профессиональным сочувствием просит любого, кто знает что-нибудь о пропавшем ведущем, позвонить по номеру службы спасения. Затем картинка дергается, и начинается реклама мелодрамы про пылкую бразильскую любовь.
- Вот и все, - напевает Джерри, - Ты пропал, - он делает характерный жест рукой, сперва собирая кончики пальцев в одну точку, а затем театрально расправляя, - Пуф! Интересно, твои шоу есть в видеопрокате? Можем иногда пересматривать, если будешь себя хорошо вести.

Выскальзывает из кресла вампир так же ловко, как и упал в него ранее. Дандридж двигается быстро, но теперь Питер может заметить каждый шаг в отдельности, будучи на одном уровне восприятия. Джерри нравится думать о нем, как о хорошем приобретении, как о выгодной инвестиции, и обладание такой ценностью заставляет его лицо лучиться самодовольством без перерыва.
- Время завтрака, как думаешь? - миролюбие в голосе сладкое, как патока. Или приятно соленое, как кровь, что ближе к метафоре их общего меню.

Вечерняя прохлада ощущается приятно после застойного воздуха дешевого номера на одну ночь. Джерри крутит ключи на пальце, постукивая по двери, пока его подопечный возится с вещами и этой своей кассетой, как с единственным ребенком.
- Думаю, нас заждались внизу. Оплатим ночлег, - Джерри улыбается, сверкая клыками, не оставляя даже мысли о том, что они действительно будут платить.
Ведь их видел только администратор. Сонный, довольно пухлый человечек, наверняка обожающий залипать в телевизор со всеми этими душераздирающими новостями о пропаже скандальной телезвезды.

Слабое подобие бунта и маленькие заботы его подопечного вызывают у Дандриджа ностальгию по целому выводку юных вампиров, которые были с ним на окраине Лас-Вегаса. Подростковые мечты, уничтоженные этим самым врагом, что теперь сам стал тем, кого убивал. И попытки Питера сделать вид, что всего этого не было, как и попытки одеться привычным образом, почти умиляют. Впрочем, внешность - это важная часть жизни любого вампира, потому что именно благодаря правильно подобранному прикиду можно сойти за своего, не выделяться из толпы, или, наоборот, обратить на себя должное внимание. Даже если и полуголый вид. А ещё это важная часть самоидентификации для того, кто не отражается в зеркалах и живет дольше, чем любая мода. Джерри долгим оценивающим взглядом скользит по открытой части кожи Питера, а затем снисходит до ядовитого подобия дружеского совета:
- Забери с какого-нибудь байкера по дороге. Хотя трудно будет найти среди них кого-нибудь столь же тощего, - тут же ухмыляется он, комментируя комплекцию медийного охотника на нечисть. Затем его взгляд становится жестким на мгновение:
- Кстати! Твой старый дом мы сожжем, - и это звучит не как план, а как предчувствие приказа, ещё не сорвавшегося с языка. Так выглядит пламя, облизывающее промасленную тряпку, заткнувшую бутылку со взрывоопасной смесью внутри.

Когда Питер излагает свою идею, он наклоняет голову, и брови Джерри изгибаются в подобии сочувствующего взгляда. Ему не составляет труда изобразить непонимание, наслаждаясь словоизлияниями Винсента в его бесполезных попытках хвататься за человеческое и добродетельное, учитывая, что тому уже пришлось делать вчера или в прежнем логове Дандриджа.
- Ты неожиданно стал таким экономным и разумным, - между этих самых бровей залегает неглубокая складка, словно вампир и правда раздумывает над предложением сохранить жизнь их сегодняшней жертве и дальнейших перспективах. А затем он ласково улыбается и легонько хлопает шоумена по щеке.
- Уже хочешь подарок на день рождения? - цокая языком, Джерри проходит мимо неофита и манит его за собой пальцем, на котором на мгновение показывается острый изогнутый коготь. Ничто человеческое не помешало охотнику уничтожить больше десятка вампиров в надежде найти среди них главного, а, когда это очевидно не получилось, Питер Винсент спокойно продолжил развлекать толпу дальше, с новыми друзьями и трюками. Ну, может быть, не очень спокойно, но всё-таки, он не воспринял бойню как убийство, не так ли? Любой другой вампирский владыка разорвал бы его за это мелкие кусочки и сожрал бы по частям, смакуя каждую каплю крови.
Но Джерри не таков, к счастью - или несчастью, тут как посмотреть. Он умеет извлекать пользу из ошибок, даже своих собственных, а уж из чужих и подавно. Дандридж думает об этом, неторопливо двигаясь вдоль одинаково безликих номеров. В некоторых из них через тонкие стены, он чует людей. Естественная добыча для таких хищников, до чего же странно не пожирать всех и вся на своем пути, а думать о более отдаленных целях. И всё-таки, они делают это.
- Знаешь, может я тебе и позволю, - говорит он вполголоса, оборачиваясь к Питеру у двери в маленький офис менеджера этого мотельчика, и вкладывает ключ в мгновенно увлажнившуюся ладонь бывшей звезды сцены, - Иди пробуй, а потом расскажешь, как он тебе понравился. Как тебе такое?