Когда золотистый зверь, пошатываясь и жалобно свирища, двинулся за разбегающейся стайкой белых фигурок, Лесса шагнула вперёд. «Почему эта глупая, бестолковая девушка не отступила в сторону, — подумала она, — ведь новорождённый дракон такой слабый и неуклюжий, надо же было ухитриться попасть ему под ноги…»

Она положила руки на клиновидную голову, размеры которой не уступали её собственному телу, повернула её так, чтобы фасеточные глаза зверя смотрели ей в лицо… и утонула в их радужном сиянии.

Ощущение счастья захватило Лессу, чувство нежности, теплоты, неподдельной любви и восхищения переполнило разум, сердце и душу. Теперь у неё всегда будет заступник, защитник, близкий друг, понимающий и разделяющий её желания.

«Какая ты, Лесса, чудесная, — вдруг вторглась в её сознание мысль извне, — какая красивая и добрая, какая умная и отважная!»

Машинально Лесса подняла руку, чтобы почесать нужное место над глазами, слегка повернув неуклюжую голову, и неожиданно вздрогнула, заметив распростёртое на песке окровавленное тело.

Новорождённая печально моргнула: она огорчена тем, что расстроила Лессу… Лесса со вздохом погладила мягкую, доверчиво выгнутую шею. Самочка пошевелилась, и одно крыло упёрлось в коготь на задней лапе. Это причиняло боль. Осторожно приподняв лапу, Лесса освободила крыло и уложила его вдоль спинной складки.

Теперь, непрерывно следя за каждым движением Лессы, самочка издавала довольное, мягкое урчание. Она слегка подтолкнула её, и девушка покорно занялась вторым надбровьем.

Вдруг Лесса поняла, что её подопечная голодна.

— Сейчас мы добудем тебе что-нибудь поесть, — заверила она, с изумлением ощущая происходящую в ней перемену. Как могла она пренебречь людьми? Ведь это грозное маленькое создание только что изувечило — очевидно, до смерти — двух девушек… И, тем не менее, Лесса чувствовала, что все её симпатии теперь на стороне зверя. Она должна защищать своего птенца — и это желание казалось ей самым естественным в мире.

Самочка выгнула шею, чтобы заглянуть Лессе в лицо. Она, Рамота, ужасно голодна! Она так долго находилась в яйце — совсем без пищи! Лесса, поражённая, пожелала узнать, откуда золотистое существо знает своё имя. «Как же я могу не знать собственного имени, — ответила Рамота, — ведь оно принадлежит мне и никому больше!»

И Лесса снова утонула в сиянии чудесных переливчатых глаз.