Ирония ударила в глотку, едкая и безрадостная. Он только что развернул оружие. Перенаправил его с человечества на свою собственную расу. На Мастера. На себя. На Мисси. Он впрыснул яд в самый центр системы, превратив триумф Мастера в бомбу замедленного действия. Хочешь вечной игры, старый друг? Вот она.

Энид недовольно заскулила, когда Кассиус вернул ее на край кровати. Одеяло тут же предательски обвилось вокруг, стянув движения и запутав, словно кокон. Выбравшись из него с упрямым вздохом, она сразу почувствовала пустоту — двойную и ощутимую: исчезло и тепло его сильных рук, и мягкая защита ткани, еще мгновение назад хранившей жар ее нагого тела. Утро внезапно стало прохладнее.

То, что случится (должно случиться, он чувствовал эту боль между лопаток) несколькими секундами позже, тоже будет кровавым и неприятным; Мисси знала, как ударить идеально точно в соединяющую сердца артерию. Ещё бы, они столько раз убивали галлифрейцев, конечно, они знают это. Даже когда пытаются забыть, что-то более древнее чем телесная память и вписанное в матрицу все равно напоминает. Смерть всегда рядом, гладит по голове и зовёт своим лучшим рыцарем...

Сомневаться тысячи раз, но всегда выходить на нужный и верный путь. К тому, кто освещал для него дорогу.

Она упускает что-то. Она забыла что-то очень важное и о себе самой, и о чем-то еще. Или скорее даже о ком-то еще. И это потерянное воспоминание, будто несдержанное обещание, давит на нее гнетом нечистой совести, неотступного беспокойства и гулкого, как тупая боль, отчаяния.

...умение Розье перескакивать с легких тем на тяжелые, не сбавляя скорости, и создает эту искрящую динамику. Она выбивает из него адреналин и жажду большего, заставляя сердце биться в том ритме, который он давно считал утраченным вместе с формой игрока высшей лиги...